Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

И он бросился в бой.

Это был смертоносный танец, в котором каждое движение было отточено и смертельно опасно. Алексей Николаевич перестал быть просто молодым человеком. Цесаревич превратился в стихию, вихрь смерти, несущийся по полю боя.

Алексей без особых проблем сравнял свою скорость и реакцию с большей частью противников, а клинок оставлял в воздухе призрачный синий шлейф. Первый Кинетик, выскочивший ему навстречу, был разрублен пополам по диагонали, от плеча до бедра, не успев даже поднять оружие. Второй попытался выставить пылевой барьер, но клинок Наследника прошел насквозь, отсекая ему голову. Третий, четвертый, пятый… Все потерянные Кинетики падали, разрубленные, пронзенные, обожженные, не в силах противостоять этому яростному натиску.

Уцелевшие бойцы, увидев, как будущий Император в одиночку врывается в ряды врага, бросились за ним.

На несколько минут показалось, что чудо возможно. Неожиданный и яростный натиск заставил противника отступить, нарушив свои порядки. Люди Волкова и гвардейцы, прикрывая Цесаревича с флангов, теснили врага, отвоевывая метр за метром залитого кровью пространства.

Но противник был слишком силен и слишком хорошо организован. Кинетики быстро оправились от первого шока и перестроились. На Цесаревича, который уже прорубился вглубь вражеских порядков, навалились сразу двое. Два огромных, почти двухметровых гиганта, закованных в тяжелую штурмовую броню, явно Альфа-Кинетики. Они действовали синхронно, как сиамские близнецы. Один атаковал, заставляя Наследника уходить в глухую оборону, второй в это время заходил с фланга, нанося удар в незащищенное место.

Ярко-синий барьер Цесаревича затрещал под согласованными ударами. Алексей отбивался с отчаянием обреченного. Его клинок со скрежетом сталкивался с клинками противников, высекая снопы искр. Но силы были неравны.

Один из гигантов, проведя ложный выпад, заставил Наследника сместиться влево. И в ту же секунду второй нанес страшный удар сверху. Алексей успел подставить свой клинок, но удар был такой чудовищной силы, что его барьер, и без того ослабленный, с громким треском лопнул, осыпавшись мириадами искорок. А клинок врага, пробив его защиту, вонзился ему в левое плечо.

Цесаревича отбросило назад, как от удара тарана. Он упал на одно колено, выронив свой пылевой клинок, который с шипением растворился в воздухе. Из раны на плече хлестала кровь, пропитывая китель. Уцелевшие гвардейцы бросились к нему, оттаскивая за колонну, прикрывая своими телами.

Алексей был ранен. Его лицо было бледным, как полотно, он тяжело дышал, прижимая руку к ране. Силы, потраченные в этом яростном, но коротком бою, были на исходе.

Волков смотрел на это, и ледяные пальцы отчаяния снова сжали его сердце. Этот последний, безумный гамбит провалился. Мышеловка захлопнулась окончательно. И теперь оставалось только ждать, когда охотник придет забрать свою добычу.

Глава 13

Отчаяние было осязаемым. Волков, прижавшись к шершавой поверхности бетонной колонны, в очередной раз сменил магазин в своем автомате. Руки, обычно твердые, как сталь, мелко дрожали. Он видел, как последний из гвардейцев, прикрывавших Наследника, хрипя, оседает на пол, сжимая руками огромную дыру в груди, оставленную вражеским разрядом. Защитный периметр вокруг раненого Цесаревича сузился до пяти человек. Пять израненных, измотанных Кинетиков, чьи барьеры уже мерцали, как догорающие свечи на ветру.

Напротив, в двадцати метрах, перегруппировывались враги. Два гиганта в тяжелой броне, те самые, что ранили Наследника, стояли в центре, а вокруг них, как стая шакалов, двигались остальные — бывшие агенты, бывшие аристократы, теперь превращенные в бездушные машины для убийства. Они не торопились. Они наслаждались моментом, предвкушая агонию загнанной в угол добычи.

Волков посмотрел на Цесаревича. Алексей, прислонившись к стене, пытался подняться. Его лицо было белым, как мел, а левая рука безвольно висела вдоль тела. Но в глазах, несмотря на боль и слабость, все еще горел огонь — яростное, упрямое пламя Романовых, не желающее гаснуть.

— Майор… — хрипло позвал Алексей. — Прорывайтесь… Доложите отцу…

— Никак нет, Ваше Высочество, — бодро ответил Волков. Он уже принял решение. Дуло автомата было направлено в сторону врага, большой палец лежал на предохранителе. Еще один выстрел, последний, он оставил для себя, не собираясь становиться такой же куклой.

Именно в этот момент, когда, казалось, сама надежда испустила дух, сверху раздался оглушительный металлический скрежет.

Все, кто мог, инстинктивно подняли головы. Две огромные грузовые платформы лифтов, которые, казалось, навсегда исчезли в темном проеме наверху, с грохотом опускались вниз. Но они были не пусты.

На каждой платформе, выстроившись в идеальную фалангу, стояли по десять фигур в угольно-черной, матовой броне, не отражавшей даже всполохи выстрелов. Впереди — бойцы, несущие огромные, в человеческий рост, штурмовые щиты. В центре одной из платформ, неподвижный, как изваяние, стоял Кирилл Строганов.

Платформы с оглушительным лязгом ударились о бетонный пол. И в ту же секунду подземный зал взорвался отлаженным хаосом.

Передовые бойцов со щитами мгновенно сомкнули строй, образовав перед собой сплошную стену из композитной брони. Из-за этой стены, как из бойниц, ударили автоматы и несколько пулеметов, поливая врага шквальным огнем, выбивая противников, пытавшихся обойти остатки прикрытия Цесаревича с флангов.

Одновременно с этим из-за щитов вылетели несколько небольших дисков. Диски с шипением покатились по полу и, достигнув центра зала, взорвались. Вместо взрыва и огня они выбросили в воздух плотное облако серебристой пыли, которая тут же начала кристаллизоваться, формируя на полу и стенах десятки острых, как бритва, шипов. Любой, кто попытался бы прорваться через эту зону, был бы изрезан в клочья.

Еще одна группа, отделившись, метнулась к раненому Наследнику. Двое бойцов мгновенно развернули стационарный пылевой барьер — мощное, полупрозрачное поле, отсекшее их от основного поля боя. А третий уже опустился на колено рядом с Цесаревичем, срезая ножом пропитанный кровью китель.

Бой, который еще минуту назад казался безнадежной агонией, стабилизировался. Нападавшие, столкнувшись с организованным, технологически равным противником, вынуждены были отступить, укрываясь за колоннами. Перестрелка продолжалась, но теперь это был уже не расстрел, а полноценное огневое противостояние.

Волков, дрожащими от нервного перенапряжения руками, достал из портсигара сигару и закурил. Он смотрел, как гвардейцы Строганова берут дело в свои руки, и чувствовал откровенное облегчение. Сам Строганов, оставив своих людей добивать врага, спокойным, размеренным шагом подошел к временному укрытию, где медик уже обрабатывал рану Наследника.

— Вы вовремя, барон, — криво усмехнулся Алексей, морщась от боли. — Еще пара минут, и пришлось бы представлять вас моему прапрадеду Петру Алексеевичу.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — голос Кирилла был по-военному четким и лишенным всяких эмоций. Он опустился на одно колено и посмотрел на рану. — Еще пять минут