Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

я отдам любые деньги, я продам все, что у меня есть! Но спасу Кирилла! А вот когда все закончится, когда Кирилл откроет глаза, я лично найду время для каждого из них. Найду формальный повод — обвинение в измене, неуплату налогов, неправильную парковку дирижабля, мне плевать! — и лично, своими руками, прострелю башку каждому, кто мне сегодня отказал! И мне будет абсолютно плевать, кто будет передо мной: барон, граф или князь! Передай им это, отец!

Елена с силой швырнула коммуникатор на пол. Аппарат, ударившись о паркет, вырубился.

Генерал Воронцов на том конце невидимой линии несколько секунд молчал, оглушенный этим потоком ярости. А затем, тяжело вздохнув, набрал на своем коммуникаторе первый номер из списка. И уже заранее знал, какой ответ он сейчас услышит.

* * *

Зимний дворец, обычно погруженный в это время суток в полусонную тишину, был полон движения как никогда. В огромном, залитом светом Оперативном штабе, царил лихорадочный, управляемый хаос. Адъютанты носились из одного конца зала в другой, передавая папки с донесениями. Связисты, склонившись над своими мерцающими консолями, выкрикивали позывные и докладывали обстановку. А в центре всего этого, у огромной голографической карты столицы, стоял сам Император.

Николай Александрович был внешне спокоен. Он стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел на предрассветное, серое небо над Петербургом. Лишь плотно сжатые губы и едва заметная складка между бровей выдавали то чудовищное напряжение, в котором он находился последние несколько часов.

Весь его ближний круг, от начальника Генштаба до главы его личной канцелярии, прекрасно видел это. Когда связь с группой Наследника, ушедшей на штурм этого проклятого центра, внезапно прервалась, Император на несколько минут превратился из просвещенного монарха в дикого, разъяренного зверя. Он уже был готов отдать приказ, который вверг бы столицу в кровавую баню — приказ перевернуть весь этот район, квартал за кварталом, силами не просто гвардии, а самых безжалостных подразделений ИСБ, тех самых «чистильщиков», которых использовали для самых грязных операций.

Потеря старшего сына, Наследника, того, на кого он возлагал такие огромные надежды, стала бы не просто личной трагедией. Это был бы сокрушительный удар по трону, по всей тщательно выстроенной системе власти. Но в те минуты он думал не о политике. Он думал как отец, который мог потерять своего ребенка. Своего Лешку.

И вот, наконец, после часа, показавшегося вечностью, пришло донесение: связь восстановлена, противник уничтожен, Наследник жив. Ранен, но жив. Николай Александрович, стоявший до этого неподвижно, как статуя, незаметно выдохнул и почувствовал, как с плеч свалилась невидимая гора. Он выпрямился, и его фигура снова обрела царственную осанку. Кризис миновал.

И вот он, момент истины. Двери Оперативного штаба распахнулись, и в зал, сопровождаемый Волковым и несколькими офицерами, вошел сам Цесаревич.

Алексей был бледен, левая рука в черной перевязи, на кителе — пятна крови. Но шел он твердо, с высоко поднятой головой, и в его глазах не было ни тени слабости. Все офицеры и генералы, находившиеся в зале, как один, вытянулись в струнку и склонили головы в молчаливом знаке уважения. Они приветствовали не просто сына Императора. Они приветствовали воина, вернувшегося с поля боя.

Николаю Александровичу уже доложили. И про засаду, и про то, как его сын, отбросив подавители, бросился в атаку, и про ранение. Отцовское сердце защемило от гордости и страха. Он годами скрывал истинные способности Алексея, его дар Кинетика, делая все, чтобы тот казался «одним из многих», обычным аристократом с базовыми навыками. Он боялся зависти, боялся интриг, боялся, что этот дар станет для сына проклятием. А теперь… теперь шила в мешке было не утаить. Весь Петербург, вся Империя завтра будет говорить о том, как Цесаревич, подобно древнему герою, размахивая пылевым клинком, рубился с десятками врагов.

— А может, оно и к лучшему, — усмехнулся про себя Император, разглядывая волевое, повзрослевшее за одну ночь лицо сына. — Показательно вышло. С огоньком. Пусть боятся! Сильного правителя должны не только любить, но и бояться…

Алексей подошел к отцу и уже было открыл рот, чтобы отрапортовать по всей форме, как того требовал устав. Но Император, наплевав на все формальности, шагнул вперед и крепко, по-мужски, обнял сына.

— С возвращением, сын, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только Алексей.

— Рад стараться, Ваше Императорское Величество, — так же тихо ответил Алексей, морщась от боли в раненом плече.

— До свадьбы заживет, — усмехнулся Император, отстраняясь. — Не волнуйся, я как раз присмотрел для тебя парочку хорошеньких невест из гессенского дома. Милые, кровь с молоком, и приданое хорошее.

— Отец, сплюнь! — сморщился Наследник с таким неподдельным ужасом, что несколько стоявших рядом генералов невольно улыбнулись. — Знаю я твоих «хорошеньких невест»! Я ту баварскую принцессу, похожую на бегемота в балетной пачке, до сих пор в кошмарах вижу!

— Ой, подумаешь, какие мы нежные! — рассмеялся Николай. — Ладно, не до невест сейчас. Поведай нам, что там вообще произошло?

Смех и улыбки мгновенно исчезли. Лицо Алексея снова стало серьезным и жестким.

— Дело дрянь, отец, — сказал он, понизив голос. — Среди персонала центра было полно Кинетиков, все те, кого мы считали пропавшими без вести, причем не только в аномалиях. Асалиев из ИСБ, Оболенский, Трубецкой-младший… десятки наших людей. Только это были уже не они, словно куклы. Сражались, как машины, не чувствуя ни боли, ни страха.

Император нахмурился. Это было хуже, чем он думал. Гораздо хуже. Разведка докладывала, что есть кто-то, кто старательно копает под его трон, но вычислить заинтересованных лиц так и не удалось, при этом все основные конкуренты за ленточкой были как на ладони и никто не дергался в сторону Российской Империи. И вот теперь оперативный центр нашелся не где-нибудь на Урале, а прямо здесь в Петербурге. Все это вызывало откровенную тревогу…

— Понятно, — задумчиво произнес Николай Александрович, прохаживаясь по залу. — Значит, барон был прав. Все гораздо серьезнее, чем мы предполагали. Кстати, где он? Надо бы с ним встретиться, очно. Поблагодарить. Уже второй раз отличился на благо всей Империи, как никак. — добавил монарх, намекая на Владивосток.

И в этот момент двери штаба снова резко распахнулись, и в зал, расталкивая адъютантов, влетел бледный, как полотно, офицер связи.

— Ваше Императорское Величество! — выкрикнул он, задыхаясь. — Только что! Срочное сообщение!

— Что еще стряслось? — раздраженно спросил Император.

— Покушение на барона Строганова!

В