Чужанские заботы - Дмитрий Александрович Билик

Я даже отложил нож в сторону. Вот как посмотреть на свой хист? С чужим как-то особых проблем не было, а вот собственный получалось разве что проверять на наполненность.

— Ты, короче, представь, словно ты — это бутылка с самогонкой первой очистки, — подсказывал Колянстоун. — В ней взвесь всякая плавает, жмых, понял? Вот в это и вглядывайся.

Я покачал головой. Вот кому даосские практики, способы познания себя, а кому-то сравнения с самогонкой. Но что еще более забавно, этот прием действительно сработал. Не сразу, но у меня в голове создался образ себя, как запотевшей бутылки с мутной жидкостью. И, что еще более интересно, эта самая жидкость кое-где вяло текла, а вот в районе руки практически встала, как в болотце.

— Это что?

— Это то. Хист — он вроде как живой, — принялась объяснять головешка. — И чем чаще ты им пользуешься, чем он активнее. Но это не твой случай, ты чуть что за промысел хватаешься. Значит, другое…

— Что другое?

— От замысла хиста отошел. Ты же сам говорил, что он со спасением нечисти связан…

Я промолчал. Вот дернул черт ляпнуть, когда возвращались из леса. С другой стороны, одна голова хорошо, а две лучше. Кто бы мне еще обо всех этих тонкостях рассказал?

— Может, ночница? Она же просила ее спасти.

— Неа, там все просто, либо она, либо я. По такой логике, я вообще перед нечистью защищаться не должен. А подставлять вторую щеку — это странно, я так и дня не проживу.

— Если так… — задумался Колянстоун. — Может, это вроде предупреждения?

— Какого?

— Что ты не тем занимаешься. Тебе же этот немец звонил, про которого ты говорил.

— Ну…

— И ты, судя по всему, согласился для него что-то сделать. Так?

— Ну…

— Не нукай, я, чай, тебе не лошадь. Вот тебе хист и дает понять, что не тем ты занимаешься, что нельзя с головой в чужанские дела уходить, а рубежные бросать. Видимо, слишком твой хист важен, чтобы жить жизнью обычного человека.

— Отлично. И что же теперь, вообще ничего чужанского не делать?

— В жарких спорах о культуре, оторвали хрен скульптуре, — рассердился Колянстоун. — Ты меня не слышишь? Говорю же, можно, но не в ущерб рубежному. Просто надо, это самое, балансировать.

— А я чем занимаюсь? — вздохнул я. — Ладно, что теперь делать?

— Имеется у меня один вариантик, но он так, не для стратегического использования, а скорее для тактического. Есть тут во Ржеве один черт, которого можно по-быстренькому спасти. Палыч его кличут.

— И где его искать?

— Его не надо искать. Где хрен упал, там и лежит. Погнали.

Я вымыл руки, подхватил головешку и практически вылетел наружу. Разве что на пороге вспомнил про самое главное.

— Витя, мясо поджарь, картошку почисть, скоро приду, все доделаю.

И, не получив ответа, уже пошел открывать ворота.

— Только с пустыми руками нельзя, — заметил мне Колянстоун, когда я сел в машину.

— Хлеб и соль, да? — спросил я, вспомнив, как мы ходили в гости к лешему.

— Почти. Водки надо, но много не бери, бутылки три.

Моя бровь недоуменно поползла вверх: три — это немного? В каких же разных вселенных мы живем. Однако делать было нечего, как только мы вырулили на асфальтированную дорогу, я поехал к ближайшему магазину, где и приобрел необходимое. Чуть поколебавшись, я убрал пузыри на Слово. Всяко лучше, чем ходить с ними в карманах. А головешка тем временем показывала путь и рассказывала мне «Введение в чертологию за шестой класс».

— Понимаешь, они обычно поодиночке не живут. В компании и выпить удобнее, и поговорить, и в картишки перекинуться. А вот Палыч не такой. Сколько его знаю, он все время сам по себе. Да и от остальных так отбился, что даже будто бы к людям ближе стал.

— Он же черт, — удивился я.

— Нечисть она разная бывает. Вон там тормозни.

Мы свернули к какому-то вообще странному месту. Уж насколько я думал, что знаю Ржев, но здесь бывать еще не приходилось. С другой стороны, что тут делать? Район на отшибе, пара пятиэтажек да частный сектор. Впрочем, Колянстоун сейчас указывал на скромный магазинчик «24 часа», так сильно покрытый пылью, что даже цветастые баннеры газированных напитков на нем угадывались с большим трудом. Самым ироничным было название: «Маячок». Хотя, наверное, в ночи сюда действительно причаливало много корабликов малого водоизмещения.

— Чего, нам внутрь? — поинтересовался я, потому что никакого желания залететь на огонек у меня не было.

— Не, еще рано, — Колянстоун поднял голову к небу, словно пытался определить время по солнцу. — Точно рано. Палыч ближе к ночи сюда выбирается, когда уже до трясучки доходит, мужики добрые и помогают. Надо его где-то рядом искать, далеко он не уходит.

Я кивнул, поняв все без лишних слов. Поэтому сформировал Невод и накинул на окрестности. Заклинание получилось что надо, обширное, плотное, вот только мне не понравилось, как отозвалась рука на проявление хиста — на мгновение судорога стала такой сильной, что я чуть не закричал от боли. Дела… Это так всегда теперь будет?

Впрочем, выяснилось, что все это было не зря, потому что в мои сети попался один искомый объект. По крайней мере, другой нечисти здесь больше не нашлось. Причем, если Невод не обманывал, то этот самый Палыч оказался совсем недалеко.

— Туда, — махнул рукой я, словно у головешки был выбор отправиться не в ту сторону.

Спустя пару минут, свернув в один из дворов, мы обнаружили искомый объект. Потому что Палыч сейчас напоминал кого угодно, вот только не нечисть. Скорее даже полумертвого бомжа, ибо черт лежал на разложенном картоне прямо на ступенях в подвал. Да и вообще, если бы я не ориентировался по хисту, а опирался исключительно на внешний вид, то вполне мог пройти мимо.

Палыч облачился в сто одежек, на голову нацепил какую-то безразмерную растянутую шапку, а из-за всеобщей чумазости широкий полунос-полупятачок не так бросался в глаза. Ну, поглядишь, просто некрасивый человек.

— Буди, — улыбаясь, заявил Колянстоун.

— Ты уверен? — поинтересовался я. Потому что Палыч не только выглядел как бездомный, но еще и пах соответствующе.

— Да, а то он до вечера спать будет. Растолкай его, Миша.

Я вот в