Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин

Ящик запирался на маленький замочек с ключиком, годный разве что от прислуги. Я запер его, а ключ убрал в карман.

В шкатулке лежали пустой аптечный пузырек, вымытый и высушенный, взятый мною из аптечки доктора, трубка, завернутая в бумагу и мешочек с корнями.

Настоящий пузырек с отравленной настойкой лежал у меня во внутреннем кармане, обмотанный носовым платком.

Финнигана я привел в кабинет в половине одиннадцатого, по черной лестнице, чтобы никто не видел.

— Сядьте вон там, — показал я. — За книжным шкафом, в углу. Оттуда вас не видно от двери, а вам стол виден. Сидеть придется долго и молча. Курить нельзя.

— Я и не курю, — сказал старик. — С пятьдесят третьего.

Он устроился в углу на стуле, поставив рядом свою керосиновую лампу с прикрученным фитилем.

— Задуйте, — сказал я. — Совсем.

Финниган послушно задул.

Я занял место за высокой спинкой кожаного кресла у камина. Оттуда, поверх спинки, стол просматривался целиком, а меня самого от двери закрывала темная кожа и тень от выступа камина.

Фонарь я держал в левой руке, «Смит-Вессон» в правой, на колене. Свечи погасил.

Стало темно и очень холодно.

Ждали мы четыре часа.

За это время дом постепенно отходил ко сну. Сначала стихли голоса внизу, потом хлопнула дверь в западном крыле.

Дважды скрипнула лестница, надолго воцарилась тишина, которую нарушали только ветер, прибой и скрип оседающих балок. Часы на камине не шли, они остановились в четверть четвертого еще той ночью, я их не заводил.

В темноте Финниган дышал ровно и совершенно бесшумно. Один раз я подумал, что он заснул, но, когда доски у окна скрипнули от порыва ветра, он тут же слегка повернул голову.

Скрип половицы в коридоре я услышал в начале третьего.

Тихий скрип. Потом, после долгой паузы, другой, уже ближе.

Кто-то шел к нам в темноте.

Я почувствовал, как Финниган в своем углу перестал дышать.

Дверной проем, а двери, напомню, не было, ее прислонили к косяку, она стояла криво, оставляя щель, на секунду потемнел. Потом щель расширилась. Кто-то осторожно, придерживая, отодвинул створку в сторону.

В кабинет вошла фигура.

В темноте я различал только силуэт на фоне чуть более светлого проема. Невысокая, плотная, в чем-то длинном. Она постояла, привыкая к темноте, потом двинулась к столу, уверенно, не шаря руками, зная дорогу.

Затем чиркнула спичка.

Я успел моргнуть от вспышки, а когда открыл глаза, огонек уже перекочевал на фитиль маленькой свечи, из тех, что ставят в подсвечник у изголовья. Свет был слабый.

Он осветил знакомое лицо, правда, сейчас почти другое, искаженное, как всегда бывает в темноте и при тусклом свете.

Фигура поставила свечу на угол стола, встала на колени перед тумбой и потянула правый нижний ящик. Ящик не поддался.

Тогда гость вынул из кармана халата что-то тонкое и блестящее, я разглядел проволочный крючок вроде вязальной спицы, загнутой на конце и начал умело возиться с замочком, наклонив голову к самой скважине.

Замок щелкнул через полминуты.

Фигура выдвинула ящик, достала шкатулку, поставила себе на колени. Пальцы, я видел отчетливо, они были в тонких белых перчатках, из тех, что надевают в церкви.

Она сорвала бумажную полоску с моей подписью, откинула крышку и стала перебирать содержимое. Отложила трубку в бумаге, отложила мешочек. Взяла пузырек.

Поднесла к свече и повернула на свету, разглядывая.

И замерла.

Пузырек был пуст. Ни капли. Ни этикетки, надписанной рукой Кэмпбелла.

Я досчитал до трех, чтобы дать ей понять окончательно и только после этого начал действовать.

Глава 18

Ловушка у камина

Теперь можно начать действовать.

— Это не тот, миссис Данверс, — сказал я.

Она тонко, коротко вскрикнула и выронила пузырек. Тот стукнул о ковер и откатился.

Я зажег фонарь.

Белый луч ударил ей в лицо. Она сидела на полу перед выдвинутым ящиком, в темном халате поверх ночной рубашки, седые волосы заплетены на ночь в тощую косицу, на руках белые перчатки. Спица валялась рядом с ее коленом.

За книжным шкафом заскрипел стул, Финниган поднялся и вышел на свет.

— Ох, миссис Данверс, — сказал старик негромко. — Ох ты, господи боже мой.

Она смотрела на нас снизу вверх, не двигалась.

Потом произошло то, чего я, признаться, ожидал, но не так быстро.

Лицо ее переменилось. Испуг сошел, будто его стерли, на его месте не появилось ни отчаяния, ни злобы. Появилось спокойствие, сухое, каменное, почти умиротворенное.

— Ну вот, — сказала она. — Ну вот и все, значит.

— Встаньте, пожалуйста, — сказал я. — Медленно. Руки держите на виду.

Она поднялась, опираясь о край стола, оправила халат тем машинальным движением, каким сорок лет оправляла на себе форменное платье, входя в комнату к хозяевам.

— Вы позволите мне сесть, сэр? — спросила она. — Ноги не держат.

— Садитесь.

Она села на стул с прямой спинкой у стены, на самый край, сложив руки на коленях. Как за ужином, когда я просил ее сесть, а она сказала, что ей не положено.

Я поднял с ковра пустой пузырек и убрал в карман. Настоящий, обмотанный платком, лежал во внутреннем, там, где и находился со вчерашнего дня.

— Финниган, — сказал я. — Разбудите доктора Кэмпбелла и попросите подняться. Больше никого не надо звать.

Старик вышел.

Мы остались вдвоем в темном кабинете, где на ковре между столом и камином еще оставалась вмятина от тела.

— Зачем вы пришли за пузырьком? — спросил я.

— Вы же сами сказали, сэр. — Она смотрела в пол. — Отпечаток.

— На вас перчатки. Вы работали в перчатках и в день убийства. Отпечатков там не было.

— Я не знала наверняка, — сказала миссис Данверс. — В тот день я перчатки сняла. Пробку было не отвернуть, она очень скользила. Я сняла на минуту и после надела снова. — Она подняла глаза. — Всю ночь потом лежала и думала, тронула я стекло или не тронула. А вы сказали за ужином и я поняла, что тронула.

Вот так и попадаются преступники. Не на уликах, а на дырявой памяти о минуте, когда пришлось снять перчатки.

Кэмпбелл поднялся через десять минут, в халате поверх рубашки, всклокоченный, с лицом человека, которого оторвали от первого за двое суток сна. Финниган встал у двери и остался там, привалившись плечом к косяку.

Я зажег три свечи и сел за письменный стол. Миссис Данверс сидела напротив у стены.

— Расскажите все по порядку, — сказал я.

Она рассказала. Ровно, обстоятельно, без единой слезы, так,