Криминалист 11 - Алим Онербекович Тыналин

Стюардесса предложила кофе. Я отказался и закрыл глаза.

Проснулся от толчка при выпуске шасси.

За окном шел мокрый снег. Внизу тянулась Потомак, черная, с ледяной кашей у берегов, за ней в сером свете лежал Вашингтон.

В Нэшнл сели в двадцать минут шестого.

Зал выдачи багажа встретил сквозняком от вращающихся дверей и запахом мокрой шерсти. Транспортер стоял. У ленты собралась толпа человек в сорок, все в пальто, с тем особенным выражением, какое бывает у людей, ждущих чемоданы.

Я встал с краю, у колонны.

Транспортер дернулся и пошел. Поплыли первые сумки.

— Агент Митчелл?

Человек стоял слева, в трех шагах. Лет тридцати пяти, в коричневом пальто, воротник поднят, под мышкой блокнот на пружине.

Рыжеватые волосы прилипли ко лбу от снега. В руке карточка прессы.

— Кто спрашивает?

— Гарри Дельгадо, «Вашингтон Стар». — Он показал карточку и убрал. — Уделите пару минут?

— Я только с самолета.

— Знаю. — Он сказал это без нажима, как факт. — Я звонил в Бюро, мне сказали, вы возвращаетесь сегодня из Массачусетса. Речь не про ваше дело.

Лента ползла. Кто-то стянул чемодан, зацепив мне рукав.

— Тогда про что?

— Дэн Рурк, — сказал Дельгадо.

Я повернулся к нему.

— Что с ним?

— Погиб. — Он смотрел мне в лицо, внимательно, хотел выявить мою реакцию в первую секунду. — В Нью-Йорке, позавчера ночью. Выпал из окна гостиничного номера в Гринвич-Виллидж. Четвертый этаж.

Транспортер шел. Мимо проплыл чемодан в клетчатом чехле, потом картонная коробка, перевязанная бечевкой.

— Вы уверены?

— Есть телеграмма из нью-йоркского корпункта и сводка полиции. Труп опознали в тот же день. — Дельгадо раскрыл блокнот. — Полиция говорит про несчастный случай по неосторожности. В номере нашли две пустые бутылки. Он пил накануне в баре внизу, бармен подтверждает. Официально падение из окна в состоянии опьянения.

— Понятно.

— А вот мне непонятно, — сказал он. — Окно там низкое, подоконник фута два от пола, при желании перевалиться можно. Но человек, который проработал двадцать лет в криминальной хронике, обычно знает, что к таким окнам лучше не приближаться.

Мимо прошел носильщик с тележкой. Я отступил на шаг, пропуская его.

— Что вы хотите от меня, мистер Дельгадо?

— Комментарий. — Он держал карандаш наготове. — Рурк стал известен на всю страну благодаря материала о вас. Перестрелка в Миссури, кланы Озарка, снимки и пленки, которые он передал в редакцию. До этого его знали только в трех округах, после в Вашингтоне и Нью-Йорке. Он поднялся на вас, агент. А всего через месяц он погиб.

— Это и есть вопрос?

— Вопрос у меня такой. Вы виделись с ним в последнее время?

Лента шла. Я смотрел на нее и видел, как выезжает мой саквояж, потертый, с наклейкой багажного отделения на ручке.

— Нет, — сказал я.

— Совсем?

— Я не видел Рурка после Спрингфилда.

Карандаш прошелся по бумаге.

— Он не связывался с вами? Не звонил, не писал?

— Мистер Дельгадо, я вернулся четверть часа назад с дела в Массачусетсе, где двое суток не работал телефон. О смерти Рурка я узнал от вас, минуту назад, в этом зале. — Я шагнул к ленте и снял саквояж. Ручка была холодная. — Причин его гибели я не знаю. Обстоятельств тоже не знаю. Больше сказать нечего.

— Как вы к этому относитесь?

Я поставил саквояж на пол.

Рурк остался у меня в памяти таким, каким я видел его в последний раз. Помятый пиджак, тяжелый «Роллейфлекс» на ремне, привычка проверять пленку большим пальцем, не глядя.

Он тогда сказал, что материал напечатают или не напечатают, но снимки он сделает в любом случае, потому что за них ему хоть заплатят.

— Он был хорошим репортером, — сказал я. — Мне жаль, что так вышло.

Дельгадо записал и это.

— В Озарке ему угрожали?

— Я не вел дело о его угрозах.

— Но ему угрожали?

— Спросите тех, кто сейчас расследует федеральные дела в Миссури, — сказал я. — Материалы открыты, обвинительные заключения тоже. Все, что я могу сказать по существу, там тоже есть.

Он поднял глаза от блокнота.

— Вы говорите, как человек, который очень не хочет говорить.

— Я говорю, как человек, который два дня не спал.

Он помолчал.

— Ладно, — сказал он и закрыл блокнот. Вынул из кармана визитную карточку и протянул двумя пальцами. — Возьмите. Дневной телефон в редакции и домашний внизу. Если вспомните что-нибудь про Рурка, позвоните. Хоть днем, хоть ночью.

Я взял карточку и убрал в нагрудный карман, не глядя.

— Всего доброго, мистер Дельгадо.

— Всего доброго, агент Митчелл.

Он пошел к выходу, поднимая на ходу воротник. Через десять шагов оглянулся, будто хотел что-то добавить, но не стал.

Я взял саквояж и двинулся к дверям.

Снаружи косо шел мокрый снег, под фонарями было видно, как он летит. Очередь на такси растянулась вдоль тротуара. Дизель автобуса работал вхолостую, выпуская сизый выхлоп.

Я встал в конец очереди, поставил саквояж на мокрый бетон и придержал ногой.

Впереди женщина в меховой шапке спорила с носильщиком о чемодане. Кто-то курил за спиной. Реактивный самолет пошел на взлет за зданием терминала, гул нарастал и ушел вверх.

Очередь двинулась. Я поднял саквояж и сделал шаг вперед.

Сразу из аэропорта я приехал на Пенсильвания-авеню.

Снег перешел в дождь, тут же подморозило и тротуары взялись коркой. У входа в здание уборщик посыпал ступени солью из ведра, широкими взмахами, как сеятель.

В отделе пахло кофе и мокрой шерстью. Батареи гудели.

Коллинз сидел за машинкой, стучал ровно и монотонно, не поднимая головы. Бэкстер разворачивал бумажный пакет с обедом, роняя крошки на папку. Маркус говорил по телефону, зажав трубку плечом и записывая.

— Гляньте на него, — сказал Дэйв от кофейника. — Живой. А все делали ставки в конторе на то, что тебя там утопят вместе с катером.

— И кто ставил? Только ты наверное?

— Никто не ставил, — сказал Дэйв. — Я предлагал, но Коллинз сказал, что это аморально. Бэкстер заметил, что у него нет денег до пятницы. Так что все обошлось. — Он налил вторую чашку и подал мне. — Ну, как остров? Правда там есть привидение?

— Правда.

— Да ладно.

— Этому привидению уже сто с лишним лет, — сказал я. — Оно бы там и осталось, если бы в доме не появился человек из Бюро.

О'Коннор оторвался от своего стола.

— Я слышал, там миллионер помер с пеной у рта в запертой комнате. Это как в книжке, Митчелл. У нас так не бывает.

— Нигде так не бывает. — Я снял пальто и повесил. —