Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

– Мы обещаем, – сказал Йорген, посмотрев наконец на меня. – Больше никаких сюрпризов. Мы вырастем, друзья мои.

Рядом с Горо зависла еще одна платформа. Итчика, пожилая кицена с седой мордой, все еще была облачена в свою официальную мантию. Как я поняла, она была выборным должностным лицом. Не императрица – кицены уже переросли монархию, – но все же своего рода рупор тех, кто придерживался старых обычаев.

– Мы тоже ценим вашу честность, адмирал, – сказала она Йоргену. – Но есть зверь, которого мы должны съесть, как говорит мой народ. Тема, которую нужно обсудить. Наша планета, Вечноберег, уязвима. Как и РеДаун, родной мир наших союзников, УрДейлов. Однако у вашего народа есть мобильная планета с защитной оболочкой. Вы можете быть дерзкими, ведь, если враг придет с большими силами, вы сбежите. А мы – нет. Враг способен уничтожить наши народы.

В конференц-зале воцарилась тишина, и меня замутило еще сильнее. Сказанное киценой тоже было правдой. Мне оказалась в новинку мысль Йоргена, что наш народ привык действовать спонтанно, но я не верила, что именно эта спонтанность лежала в основе моих поступков. И тем не менее факт остается фактом: если Верховенство бросит на нас свою армию, мы можем сбежать. Подвижность Россыпи означает, что наш народ и впрямь свободнее остальных.

– Мы не можем убегать каждый раз, – возразил Йорген. – Винзик не допустит, чтобы мы и дальше угрожали его правлению. Кроме того, мы не вправе просто бросить вас.

Ринакин негромко постучал по столу, – наверное, это означало то же, что и наше покашливание, когда мы хотим привлечь к себе внимание.

– Никто не упрекает вас в трусости, адмирал. Но если бы встал выбор – ваш народ или наш, – вы бы, конечно, сбежали. Это правда, и все тут. Россыпь находится в ином положении, чем остальные миры.

– Кроме того, – заметил Куна, – вы… ну, вы – люди. Вы свыклись с разрушениями и войнами.

Что примечательно, УрДейлы и кицены, похоже, согласились с этим утверждением, хотя оно было несправедливым. Я не считала, что люди по природе своей более агрессивны. Мы просто… Я не знала, как выразить это словами.

Раздался щелчок. Потом тихий стон – кто-то встал. Кто-то невысокий, согбенный возрастом. Бабуля?

Еще один щелчок прозвучал, когда она шагнула вперед вдоль стола. То, как она шла – хрупкая, но решительная, – отражало противоречие, лежавшее в основе ее души. Пожилая женщина, слабая телом, но обладающая силой и властью.

Да, она была никем. Просто старуха, проведшая большую часть жизни на положении изгоя из-за сына-предателя. Но даже тогда люди расступались перед ней. Даже тогда ее уважали и ценили. Она была не просто Бабулей. Она была Ребеккой Найтшейд. Последней, кто знал жизнь среди звезд. Последним членом экипажа корабля, что доставил нас сюда.

– Известна ли вам история «Непокорного»? – Она повернулась.

Глаза были закрыты, но все равно казалось, что она обращается ко всем присутствующим – к киценам, УрДейлам, людям и одинокому дионейцу.

– Мы не знаем вашей истории, почтенная старейшина, – негромко произнес Хешо из-под маски. Он парил рядом с моим местом. – Но я бы выслушал ее, если бы вы предложили это мне.

Бабуля улыбнулась и двинулась дальше, запрокинув голову, будто глядела на звезды.

– Мы – те, кто не стал повиноваться. Мы люди, которые не пошли на войну, когда тираны, возглавлявшие наши народы, в последний раз объединились и попытались завоевать Галактику. Это те правители, под чьей властью вы, УрДейлы, страдали в давние времена. Они требовали, чтобы каждый боеспособный корабль присоединился к армаде и поддержал их в нелепой войне. Но мы не пошли на это. Среди нас есть китайцы, колумбийцы, американцы, скандинавы и представители других разметанных народов. Раньше мы торговали вместе, путешествовали вместе, но в тот день мы действительно стали одним целым. Мудрый солдат сам выбирает поле боя, и мы не хотели идти на это поле. Мы отвергли призыв к оружию, и поэтому первыми, кому мы бросили вызов, стали наши собственные вожди. Это дух Непокорных. Мы не просто сражаемся, друзья мои. Мы выбираем, когда нужно сражаться. Никто и ничто – ни сила, ни тиран – не заставит нас вступить в битву, если мы не согласны с ее целью. – Бабуля открыла молочно-белые глаза и решительно обвела ими зал. – Но как только мы вступаем в бой – если нас убедили, что дело правое, – мы уже не отойдем назад.

Она остановилась рядом с платформами киценов и кивнула, продолжая высоко держать голову.

– Мы не бросим вас, друзья мои, – продолжила она. – Я, последняя из команды «Непокорного», клянусь вам в этом. Если вы падете, мы падем рядом с вами, чтобы вместе проклясть огонь и пепел, отделяющие наши кости от тел. Мертвые, но не сломленные. Если все же предпочтем гибели бегство, как поступили мои предки, то сделаем это только в том случае, если сможем взять вас с собой. Мы не один народ, но, объединившись, мы становимся братьями по оружию. Вам не придется сражаться в одиночку.

Хотя я уже много раз слышала историю о нашем происхождении, она до сих пор исторгала из меня слезы. Слов Бабули было почти достаточно, чтобы развеять мое уныние. И пусть она изъяснялась в неповторимой найтшейдовской манере, ее речь подействовала на наших союзников. Кицены удовлетворились обещанием. Остальные, похоже, успокоились и приободрились.

Еще один кризис имени Спенсы был разрешен. Скад! Эта речь не понадобилась бы, если бы я не заставила всех паниковать из-за того факта, что люди действуют хаотично. Сияние слов Бабули померкло, и меня снова придавил груз моих ошибок.

Йорген поблагодарил Бабулю, потом обратился к присутствующим:

– Мы можем приспособиться к новой тактике врагов. На наше счастье, Винзику потребуется время, чтобы подготовить свои силы. Я предлагаю встретиться с экспертами, обсудить полученную нами информацию и вновь собраться сегодня вечером. В двадцать ноль-ноль по местному времени, чтобы поделиться идеями, идет?

Остальные согласились и начали расходиться, а я метнулась к двери, не ответив Киммалин, предложившей позавтракать вместе. Я не хотела ни нового спора с Йоргеном, ни встречи с друзьями. Я хотела побыть одна.

Я все больше убеждалась, что так и надо.

18

Я сразу отправилась в постель. Спала беспокойно, но хотя бы без странных кошмаров и цитонических видений. Просто ворочалась на койке, то задремывая, то просыпаясь.

После полуночной миссии я была измотана, так что