Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

– Рада, что у вас с ФМ это получилось, – сказала я. – Что ты нашел опорную конструкцию. Что ты больше не мальчишка со странной подругой, от которой не можешь избавиться.

– Ой, да брось! – возразил он. – Мы оба знаем, что никто не ломился в мою дверь, требуя дружбы. Ты не отпугивала людей от меня, Юла. Ты подружилась со мной, когда остальные не обращали на меня внимания.

– Изгои держатся вместе, – произнесла я, глядя на планету, которая светилась под огромными движущимися огнями.

Я видела тени и полосы света, порождаемые огнями, оставшимися с тех времен, когда на Россыпи возникло кое-что, кроме пыли и грибов.

– Тор, – тихо проговорила я, – я очень плохой друг?

– Ты вовсе не…

– Говори начистоту, пожалуйста. Я… сегодня очень обидела Йоргена. Мне нужно услышать правду от того, кому я доверяю. Насколько я плоха как друг?

– Ты не плоха, – сказал Тор, – просто с тобой трудно дружить. Это другое.

– А в чем разница?

– Ты пытаешься поступать правильно, – сказал он. – Я знаю, что ты пытаешься. Ты всегда заботилась обо мне. Скад! Я сомневаюсь, что в обычных обстоятельствах ты бы выбрала в друзья тихоню, иногда впадающего в панику. Но мне нужен был кто-то, и ты видела, как другие придираются ко мне, и… Ну, вот мы и здесь. Ты преданная, увлеченная и изобретательная.

– Но…

– Но ты и вправду плохо умеешь смотреть на вещи глазами других. Ты просто идешь и делаешь, Юла, и веришь, что всякий бы сделал то же самое, если бы додумался и у него бы хватило храбрости.

– Справедливо, – признала я. – Я заставила тебя пойти в летную школу – было дело. Но я не могу смотреть на вещи так, будто я – это кто-то другой. Я – это я. Поразительно, но я вижу своими глазами.

– Это просто умение, которое надо развивать, как и любое другое, – сказал он. – Ты любишь истории. Попробуй для разнообразия представить: что, если бы эта история была не о тебе? А о Йоргене? Как бы он отнесся к тому, что ты делаешь?

Скад! Это был удар под дых. Прозвучало так, словно было каким-то пустяком, – и, возможно, для него это и было пустяком.

Но я сделала то, что нужно было сделать. Ради Йоргена. Ради Россыпи. И, учитывая то, что со мной происходило… те способности, которые я демонстрировала… что, если отчуждение от Йоргена и остальных было единственным способом защитить их?

От этой мысли меня скрутило. Я задрожала. Представила, как мои друзья умирают, – зрелищно представила, одного за другим. Чтобы отделаться от этих сцен, я перекатилась и взяла ближайший чертеж.

– Знаешь, Тор, – сказала я, – ты все-таки странноватый.

– Есть такое.

– Я вхожу и обнаруживаю, что ты лежишь ничком среди бумаг.

– И тут же валишься со мной рядом.

– Отрабатываю эмпатию, – объяснила я. – А что это?

– У Россыпи среди платформ есть несколько огромных верфей.

– Да, знаю, – сказала я. – У меня был бой на одной из них, помнишь?

– Верно. Пока она рушилась. Братья Неда…

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, по-прежнему лежа лицом вниз. Да, он действительно был странным. Возможно, нам с самого начала было суждено стать друзьями.

– Думаешь, ты сможешь построить для меня корабль на одной из этих верфей? – спросила я.

– Зависит от обстоятельств, – сказал он. – У тебя есть чертежи того, что ты хочешь? Подробные и точные, составленные настоящим инженером? А не рисунок на клочке бумаги, как было с той катапультой для забрасывания Стейси Лефтвайр в печь?

Я улыбнулась:

– Уже и забыла об этом.

– Зато я не забыл. Ты рисовала кровью.

– Крысиной кровью, – уточнила я. – Чернила из нее отвратительные, моментально густеют. Не понимаю, как древние некроманты писали ими свои тайные трактаты.

– Может, сменим тему?

– Я дам тебе чертежи, – пообещала я. – Настоящие. Они есть в базе данных, которую мы захватили.

– Отлично, – сказал он. – Я все равно хотел провести несколько испытаний. Правда, думал, что нам не нужны новые истребители. У нас их и так больше, чем обученных пилотов. Может, нам нужно что-то другое?

Сама я не была так уж уверена, что истребителей у нас достаточно. Теперь, располагая гиперслизневой системой катапультирования, мы могли щедрее расходовать ресурс кораблей. Прежде у нас была система катапультирования, работавшая в атмосфере, но в ССН пилотов учили ценить корабли – которые якобы сложно заменить – выше собственной жизни.

Я часто думала: во что нам обошлась эта близорукость? Мы не ценили обученных пилотов-ветеранов. То, что мы с друзьями оказались на таких высоких постах, объясняется просто: нам удалось прожить достаточно долго и приобрести ценный боевой опыт.

Я собралась было объяснить Тору, чего от него хочу, но тут дверь распахнулась и вошла ФМ. Она была напряжена, щеки чуть покраснели. Разумеется, она все еще держала себя в руках, но для нее такое состояние было равнозначно панике.

– Что случилось? – спросила я, быстро садясь.

– Командование созывает срочное совещание, – сказала она. – Враги что-то затевают. Я искала Тора, но Йорген будет рад и тебе.

Я не была в этом так уж уверена. Не сегодня. Но пока Тор суетился, собирая свои чертежи, я встала:

– Еще что-нибудь известно?

– Да, – сказала она. – Вы перекрыли доступ к подъемным камням, и это привлекло внимание врагов.

– И?

– Они сменили тактику, – сказала она, встретившись со мной взглядом. – Возможно, об этом еще рано говорить, но передвижение войск указывает… что они осознали: им не выиграть войну так быстро и легко, как ожидалось. И вот теперь…

– Что – теперь?

Я нахмурилась, пытаясь понять, как поступила бы на месте врагов. Они понимают, что мы собираемся со временем пустить им кровь, но все еще обладают значительным численным превосходством. На их месте я бы…

Скад!

17

– Массированная атака, – сказал Горо, один из киценских генералов.

Он парил на своей платформе рядом с настенным экраном и указывал на кадры, которые нам удалось собрать со всего Верховенства. Гиперслизни позволили высадить наземные группы, чтобы шпионить за базами, которые Куна выявил для нас.

– Вот еще, – добавил Горо, зависший у другой части экрана, указывая. – Мы не уверены, но похоже.

– К сожалению, звучит правдоподобно, – сказал Кобб.

Он по-прежнему отказывался садиться за стол вместе с нами, занимая место советника у стены. Бледность Кобба и мешки под глазами заставили меня беспокоиться о его самочувствии, но в этот день он, похоже, довольно активно участвовал в совещании. Возможно, ему становилось лучше.

– Они разгадали нашу стратегию, – продолжил Кобб. –