Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

– Я сделала это ради тебя, – сказала я. – Я видела, что решения разрывают тебя на части, и хотела защитить тебя.

– Не тебе выбирать! – закричал он, махнув рукой в сторону кораблей. – Для чего существует военная дисциплина?! Если возникает проблема, приходи и говори мне об этом, обсуждай ее со мной. Не угоняй моих самых заслуженных пилотов и не отправляйся самовольно на чертову миссию! Не ставь меня в такое положение, когда мне приходится либо приводить к порядку друзей, либо признавать, что у меня нет никакого авторитета!

– Они настояли на том, чтобы лететь, – сказала я. – Я не хотела…

– Да какая разница?! – выкрикнул он. – Ты это сделала, даже если не хотела!

– А ты пошел против авторитета Стоффа, когда принял командование! – заорала я в ответ. – Потому что понимал, что должен это сделать! И я понимала, что должна сделать.

Йорген провел рукой по лицу, стирая пот, и отвернулся от меня. Он снова смотрел на корабли.

– Враг укрепил все стратегически важные пункты, – сказал он. – Все склады снабжения, кроме атакованного вами, теперь защищены десятками кораблей и, вероятно, столькими же ингибиторами. Нам нипочем не провести успешную атаку против них. Я отменил ее.

– А она теперь и не нужна, – сказала я.

Йорген сощурился. Его лицо еле заметно отражалось в стекле.

– Что ты сделала?

– Связалась с Залповиками, – сказала я. – С пиратами по ту сторону портала. За небольшую плату – за украденные нами корабли – они согласились атаковать горнодобывающие базы. Если моя догадка верна, Винзик оставил эти базы без защиты с той стороны, переправив корабли сюда, чтобы усилить свои позиции. Когда Пег и ее команда запрут порталы, ни один подъемный камень не пройдет сквозь них. Это так же эффективно, как уничтожение баз по эту сторону, но не потребует от нас больших ресурсов. И жертв. Горнодобывающие станции сдадутся быстро – те, кто на них работает, не привыкли воевать. В основном это заключенные. Если Пег проделает все аккуратно, они наверняка быстро сдадутся. И ни одна жизнь не будет потеряна.

– И ты не предложила это мне, потому что?..

– Потому что ты счел бы это слишком рискованным, – сказала я. – Ты сказал, что мы не можем полагаться на группу пиратов во главе с бывшим офицером Верховенства! Если бы я изложила тебе мой план, ты отверг бы его и настоял на уничтожении баз, городов и всего остального – для надежности. Это разорвало бы тебя на части, Йорген.

– А разве выбор – не моя прерогатива? Какой толк в лидерах, в командной цепочке, если ты игнорируешь их, когда тебе удобно?

Я не ответила. Он был прав. С этим у меня всегда были проблемы. Я всегда мечтала стать воином. Но воин и солдат – это не всегда одно и то же.

В то же время у меня не было особых оснований верить в военную структуру. Даже если ее возглавлял тот, кто был мне дорог.

– Ты убеждена, что можешь на них положиться? – тихо спросил Йорген. – Что они не предадут нас?

– Я точно знаю, что не предадут.

– И что, получится? Эти твои пираты… правда могут устроить такой масштабный налет?

– Скоро узнаем, – сказала я. – Путешествия в поясе требуют времени, ведь там нельзя совершать гиперпрыжки. Но другие базы намного ближе, чем я думала. Это странно. Я всегда удивлялась, почему их не заметили. Твердыня – крупная база. Пег и ее пираты должны были понимать, хотя бы примерно, где находятся остальные.

– Ты не ожидала, что их закроют?

Это было одним из открытий, которые мы сделали благодаря базе данных. Добыча минералов в «нигде» велась преимущественно внутри плавающих в пустоте астероидов. Огромные горнодобывающие предприятия пережевывали внутренности этих камней, а потом перебирались на другие источники сырья. Хитроумный способ отвлечь внимание от Твердыни – и не допустить набегов на нее.

К несчастью для Верховенства, базы не могли как следует сопротивляться, будучи обнаружены.

Я ждала, нервничая.

«Новостей пока нет, – послал мне мысль М-Бот. – Надеюсь, скоро будут».

Ей нужно ударить по всем четырем базам одновременно, напомнила я себе. А значит, она не может начать, пока все четыре группы не выйдут на позиции. Я не хотела, чтобы она торопилась, хотя каждая минута задержки увеличивала мою неуверенность. Вдруг Винзик разгадал наш замысел и послал подкрепление на ту сторону? Вдруг что-то случилось с Пег? К тому же не все пираты признавали ее главенство.

– Если операция провалится, я возьму вину на себя, – прошептала я Йоргену. – Можешь сказать всем, что это была моя затея.

– В том-то и проблема, – произнес он, не глядя на меня. – Это не в моей власти. Ты слишком многое символизируешь, Спенса. И слишком важна для нашей борьбы. Нам нужны цитоники, все до одного. Даже мне приходится отвлекаться от командирских обязанностей и заниматься цитонической работой. Я уже сообщил всем, что мы с тобой задумали операцию втайне, потому что боялись утечки со стороны союзников. Это ухудшит наши отношения с ними, но позволит тебе избежать последствий, что бы ни случилось. – Он помолчал. – Я поступил так не из-за своих чувств. Это предусмотрено субординацией. К дисциплинарным мерам в отношении высших чинов нужно подходить осторожно, чтобы не оттолкнуть войска, лояльные тому или иному адмиралу.

– Я не хочу, чтобы ты…

– Решение принято! – огрызнулся он. – И это мое решение. Если только ты не хочешь игнорировать даже мою способность минимизировать ущерб, нанесенный твоим безрассудством.

Скад! Я разозлилась бы на такой тон, если бы не понимала, как это ранит Йоргена.

Возможно, я слишком далеко зашла. Но ведь было так трудно держать все в себе.

Внезапно мир завибрировал. На меня накатил очередной приступ. Я собрала воедино всю свою волю и бросила против него. Надо сдержаться! Ведь я не ребенок, чтобы устраивать истерику.

Но этот приступ отличался от предыдущих. Меня внезапно объяло неодолимое чувство обреченности. Я увидела, как Йорген падает, окровавленный, на землю. Как умирает рядом со мной.

Это было похоже на видения, посещавшие меня, когда я читала воспоминания древних цитоников. Я подавила крик, глядя на Йоргена – лежащего на земле, с лужей крови вокруг головы и невидящим взглядом…

Мгновение спустя все прошло, но теперь я испытывала мучительное чувство потери. Это потрясло меня до глубины души. И я спросила себя: не является ли это ужасным предчувствием?

Цитоники не могут видеть будущее… Или могут?

Я чувствовала, как