Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

как только сообщение было отправлено. – Этот склад свободен от груза. Здесь достаточно места для нескольких истребителей. Хотите переправить их сюда? Берите по одному и летите через эти грузовые ворота.

– Мы крадем их флот? – спросил Артуро. – Мы пришли сюда ради пятнадцати истребителей?

– Нет, – сказала я. – Это разменные монеты. А мне надо связаться с товарищами по ту сторону портала.

Киммалин снова подтолкнула главного инопланетянина.

– Вы не сможете это сделать, – сказал он. – Нас лишили возможности пройти туда.

– Это так, – прошептала я, закрывая глаза.

И потянулась к порталу разумом. Он был заперт, как я много раз ощущала на той стороне. Как дверь между соседними комнатами, с двумя замками. Я отомкнула только со своей стороны.

Тем не менее наружу просачивалась радиация или что-то вроде нее. Мы знали, что именно по этой причине рядом с порталами в «нигде» рождалось все больше цитоников.

К счастью, на той стороне был тот, кто мог мне помочь.

«М-Бот, – подумала я. – Ты все еще там?»

«Да, – ответил он. – Что ты сделала несколько минут назад? Здесь все сошло с ума».

«А я сошла с ума здесь. Прямо сейчас мне нужно поговорить с Пег. Можешь найти ее?»

«Она в поясе, – сообщил он. – А я в центре, в истинном „нигде“. Но я могу связать тебя с ней».

«Уже хорошо», – подумала я и предоставила М-Боту действовать в качестве оператора. Я потянулась через него; подозреваю, так машины тянулись через гиперслизней, чтобы облегчить общение. Используя эту способность, я нашла ее разум по ту сторону портала.

«Пег», – сказала я в ее разуме.

Ответом была шоковая реакция.

Я еще недостаточно хорошо владела своими способностями, чтобы читать мысли нецитоников. Йорген говорил, что читает их – ну что ж, у каждого свои таланты.

Оставалось надеяться, что это сработает.

«Это я, Юла, – сказала я ей. – Мне нужно, чтобы ты открыла портал».

Скепсис. Я чувствовала его. Она думала, что это ловушка.

«Это я. Я потеряла твой мулун, но выбралась из „нигде“. Я дала Дрожи обещание и намерена выполнить его. Открой для меня портал. И когда все это закончится, мне, быть может, удастся вкусить те семь плодов удовлетворенности, о которых ты говорила».

Я надеялась, что упоминания о наших последних разговорах будет достаточно. Я парила в стороне от ее разума, наблюдая, как она прикидывает возможные последствия – потенциальные затраты, потенциальные выгоды. Наконец Пег спроецировала мысль. Я не могла разобрать подробностей, но… она хотела знать.

«О! Мы разговаривали о жизни, – послала я ей мысль. – Мы были вдвоем в саду, возле твоего дерева. Сразу после того, как ты дала мне мулун. Я спросила, почему разумные вроде тебя, которые кажутся такими агрессивными, выращивают деревья. И ты сказала мне: „Это тоже о жизни“».

Кажется, этого ей было достаточно. Чуть погодя я почувствовала, что врата открыты. На меня пролился свет – камень засиял, став белым, затем исчез, превратившись в большое светящееся поле.

Я не посмела пройти через него в этот момент, когда мои силы действовали так странно. И, надеясь, что меня простят, перенесла Пег на нашу сторону.

Она появилась мгновение спустя, словно сформировавшись из света. Высокая тенаси – рептилоподобная, с широкими руками. Она вытянула их перед собой, помахивая большим хвостом. Морда и зубы напоминали об очень давнем прошлом Земли. Пег посмотрела на меня, затем на солдат за моей спиной, затем на трех инопланетян, которых мы держали под прицелом, – и залилась громким лающим смехом, и сжала меня в объятиях.

Киммалин тотчас взяла ее на мушку. Я предупреждающе помахала рукой – и струхнула, потому что Пег едва не раздавила меня. К счастью, Киммалин не выстрелила.

– Юла! – воскликнула Пег. – Вот это да! Я думала, пройдут годы, прежде чем я получу весть от тебя. Я только начала сажать деревья, и тут ты выращиваешь фантады и вытаскиваешь меня в… – Не договорив, она огляделась. – Вытаскиваешь меня в «где-то».

Пег отпустила меня. Она провела в изгнании двадцать лет. Преданная Верховенством.

– Я снаружи, – прошептала она и снова посмотрела на меня. – Что ты сделала?

– Боюсь, это не насовсем, – сказала я. – Пег, это мое звено. Мои друзья. – Я указала на друзей.

– Семья, в которую ты так хотела вернуться? – сказала она. – Надеюсь, вы знаете, от чего она отказалась. Мы предлагали ей рай.

– Ну… это здорово, – сказал Артуро. – Но время, Юла! Как спасение этой… особы поможет нам?

– Это не спасение, – пояснила я. – Думаю, Пег не собирается покидать «нигде».

Рослая пиратка покачала головой:

– Пояс – мой дом. Хотя в Твердыне много тех, кто был бы рад вернуться. – Она снова окинула взглядом плененных инопланетян. – Не насовсем, говоришь? Что ты задумала?

Позади нас через передние грузовые ворота Аланик и Артуро загнали истребители Верховенства – перехватчики, современные на вид. Неплохие корабли. Пег уставилась на них.

– У меня их пятнадцать, – сказала я, – для тебя. Плата за найм Залповиков.

– И для чего же ты нас нанимаешь? – спросила Пег.

Я улыбнулась, достала планшет и вывела на экран расположение остальных горнодобывающих станций Верховенства в «нигде».

– Ничего такого, чего ты сама не хотела бы сделать, Пег.

15

Мы вернулись на платформу Прима шесть часов спустя – совершили гиперпрыжок в воздушное пространство над Россыпью и прошли строем. В моей кабине было еще теснее, чем обычно при возвращении.

Потому что я привезла двух новых пилотов. В виде двух больших кристаллов, каждый размером с летный шлем.

– Это он? – спросила Дрожь. Ее голос был кристаллическим звоном, исходившим из ее ядра. – Твой дом?

– Да, – сказала я. – Ты его не видишь?

Я никогда не понимала, как кусок кристалла – существо, известное под названием резонансник, – может видеть.

– Я ничего не вижу в вакууме без техники, – объяснила Дрожь. – Сейчас вижу только кабину.

– В настоящий момент, Дрожь, – сказал Хешо, пока мы получали разрешение на посадку, – мы приближаемся к большой космической станции, плоской, имеющей форму большого прямоугольника, которая парит на орбите вокруг планеты Россыпь. Это одна из сотен станций, обращающихся вокруг планеты, на которой родилась Спенса и которая стала нашим домом.

При этом слове вторая резонансница, Дллллизззз, послала мне мысли. Она была цитоником и плохо чувствовала себя в «нигде», становясь тихой, замкнутой, даже изнуренной. Но в этот день она спроецировала мне образы счастья, покоя и удовлетворения.

– Дом! – сказала она.

Это слово вибрировало в ее ядре, прямо за моим креслом.

– Дом! – пропела Погибель.

– Ей лучше! – сказала Дрожь. – Дллллизззз уже лучше! Я резонирую с удовлетворением, Спенса. Прийти