Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Для выполнения подобного задания нужен решительный офицер, который не будет разводить сантименты, — продолжал, не обращая внимания на совершенно ошеломленного дипломата, Шестаков. — Я бы сам взялся, однако полагаю, что «Генерал-Адмирал» должен остаться для сопровождения «Великого князя Константина». Мы не можем более рисковать жизнью и здоровьем его императорских высочеств!

Стоило ему договорить, как мы, не сговариваясь, посмотрели на сопровождающий нас трофей недавней войны — колесный шлюп «Бульдог».

— Брылкина ко мне! — велел я.

Бессменный командир бывшего британского шлюпа прибыл на берег примерно через полчаса. Шестаков вкратце описал ему случившееся, после чего без обиняков заявил.

— Вам и находящемуся под вашим началом кораблю надлежит в кратчайшие сроки очистить берега Сахалина и Курильских островов от японского присутствия!

— Какие меры я могу принимать для выполнения задания? — вопросительно посмотрел на меня офицер.

— Любые! — не задумываясь ответил я. — Японцы первыми начали враждебные действия и должны понести наказание.

— Это война?

— Пока нет, — после недолгого раздумья ответил я. — Если подданные Микадо не будут проявлять враждебности и согласятся покинуть острова мирно, нам тоже не следует действовать с излишней жестокостью. Однако любая попытка сопротивления должна караться немедленно и беспощадно!

Судя по сомнению в глазах капитан-лейтенанта, формулировка приказа мне не удалась. К тому же судьба Хвостова и Давыдова не была ни для кого секретом. Поэтому я приказал Гошкевичу взять перо и бумагу и принялся ему диктовать.

«Капитан-лейтенанту Брылкину надлежит совершенно очистить от японского присутствия нижеозначенные острова: Сахалин, Кунашир и Итуруп. Не останавливаясь в случае надобности перед любыми мерами, который тот сочтет уместными и необходимыми. В случае продолжения враждебных действий со стороны японцев он имеет право перенести военные действия на Эдзо или любой иной остров здешнего архипелага. Дано 6 сентября 1857 года. Дальневосточное наместничество. Корсаковский пост. Подписано собственноручно его императорским высочеством Константином Николаевичем».

Что интересно, писчие принадлежности у драгомана нашлись, а вот бумагу пришлось взять японскую из числа трофеев. Подписав получившийся документ и скрепив печатью, я протянул его Брылкину.

— Держи, Владимир Николаевич. С эдаким мандатом ты от любого суда отобьёшься!

— Нижайше прошу прощения, но я вовсе не сомневался в словах вашего императорского высочества, — смутился командир «Бульдога». — А если и задумался, то лишь для того, чтобы решить, как лучше выполнить поручение!

— Я так и думал. А теперь ступай… Да, чуть не забыл. На всех островах при встрече с местными жителями и прежде всего айнами обходись с ними со всей возможной ласковостью и попытайся разъяснить, что они подданные Российского императора и во всякое время могут рассчитывать на его защиту от японцев и любых других иностранцев! Понял ли?

— Так точно! Разрешите выполнять?

— Ступай, Брылкин, я на тебя рассчитываю!

Проводив покинувшего нас капитан-лейтенанта, мы вернулись к более насущным делам. В данном случае подсчету трофеев. Помимо оружия и небольших запасов пороха, причем и то и другое оказалось весьма низкого качества, нам достались значительные запасы соленой и вяленой рыбы, пушнины, а также циновок и других товаров, производимых айнами на продажу. Для обмена у японцев оставалось пару сотен или около того пудов риса, ткани и кое-какие инструменты.

— Что будем со всем этим делать? — поинтересовался Шестаков, с любопытством рассматривая один из доставшихся нам мечей. — Какое все-таки дурное железо!

— Ну а что ты хочешь? — хмыкнул я. — Рудных месторождений у них нет, а с речной и болотной руды ничего лучшего не сделать.

Ответом мне был немного удивленный взгляд Ивана Алексеевича, дескать, вашему-то высочеству откуда сие знать?

— Что же до трофеев, — поспешил перейти на другую тему, — поступим следующим образом. Надобно собрать здешних старейшин, объявить им о смене подданства и вообще, так сказать, общественной парадигмы. После чего щедро одарить, в том числе и тем, что взяли у японцев. Ну а остальное используем для собственных нужд.

— Рыба здесь недурна, — кивнул тот. — Смею полагать, ни матросы, ни господа-офицеры не откажутся.

— Да, только пусть ее прежде осмотрят судовые врачи. А то мало ли…

— Разумно!

Тем временем наши подчиненные продолжали обживать пост. Тела погибших без излишних церемоний предали земле, кровь вымыли или засыпали песком. Строения починили, подняв над ними русские флаги. Бело-сине-красный коммерческий и военно-морской с Андреевским крестом. Временным комендантом Корсаковского поста был назначен мичман Назимов, в подчинение которому придали два десятка вооруженных матросов. Сампан сначала думали пустить на дрова или даже утопить, чтобы не мозолил глаз, но потом решили оставить в качестве разъездной лодки.

Найти здешних жителей оказалось не так просто. Перепуганные за последние годы айны неохотно шли на контакт, по всей видимости опасаясь мести японцев. Но тут нам на помощь пришел спасенный Атуй Оки. Успевший прийти в себя старейшина попытался донести до своих сородичей, что белокожие пришельцы вовсе не жестоки и могут защитить их от японцев. Не знаю, были ли его слова убедительны, но несколько десятков представителей местных племен все-таки пришли к нам на переговоры.

Ради будущих хороших отношений всех их одарили согласно занимаемому положению в обществе. Старейшинам повесили на грудь позолоченные медали с двуглавым орлом на одной стороне и профилем императора на другой и подарили роскошные по здешним местам кафтаны с золотыми позументами и блестящими пуговицами. Молодые мужчины получили по добротному топору и ножу. Кроме того, всех их наделили небольшими отрезами ткани, отдельно указав, что это предназначается для их женщин.

Что характерно, попытка наделить их трофейными катанами или ружьями провалилась. Никто из аборигенов японское оружие не взял, очевидно, опасаясь мести бывших владельцев. Ответные дары были небогаты. Все та же пушнина, какие-то немудреные изделия из тростника и перьев хищных птиц. Некоторые, впрочем, показались достаточно любопытными, отчего я распорядился отправить их на наш пароход, рассчитывая со временем передать этнографам для изучения.

Церемонию награждения сопроводили салютом из винтовок и пушки. Причем, если ружейные выстрелы не произвели на аборигенов никакого впечатления, то после орудийного залпа все они дружно повалились на колени и не смели подниматься, пока не дождались позволения.

— Отныне вы, — объявил им руководивший церемонией Шестаков, — являетесь подданными русского царя, и никто не смеет обижать вас. Если кто-то осмелится на такое дурное дело, можете смело обращаться к нам за защитой!

Затем Гошкевич перевел его речь на японский, с которым айны более или менее были знакомы. Те довольно