Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

На первый взгляд их мужики, имевшие, к слову сказать, куда более крепкое телосложение, чем покорившие их японцы, выглядели совершеннейшими дикарями. Густые нечёсаные волосы и бороды придавали им откровенно разбойничий вид, и лишь присмотревшись, можно было отметить мягкое выражение лиц и доверчивый блеск ярко-карих глаз, смотрящих на очередных пришельцев с искренним любопытством и безо всякой враждебности.

— А ведь если их отмыть, постричь и побрить, — неожиданно для себя самого заметил он, — могли бы получиться недурные матросы! Сильные и дисциплинированные… хотя абордажников лучше набирать из колошей. Эти уж больной спокойны!

— Что? — переспросил поднявшийся со своего места и вставший рядом с офицером Ширамба.

— С этого дня острова Кунашир, Шикотан, Итуруп, Сахалин и все айны, обитающие на них, становятся подданными русского императора! — громко начал Брылкин, после чего кивнул добровольному толмачу, переводи, мол.

Ширамба как мог объяснил своим сородичам смысл слов русского офицера. Те в свою очередь внимательно выслушали, ни словом, ни жестом не выразив ни согласия, ни возражений.

— А сейчас пусть главы семейств подойдут и от имени своих сородичей принесут присягу на верность его величеству! — продолжил капитан-лейтенант и, видя совершеннейшее равнодушие айнов, добавил. — После чего получат щедрые подарки!

Речь о подарках пришлась аборигенам по вкусу. Так что вскоре под чтение молитв корабельным священником иеромонахом отцом Сергием и завывание найденного ради такого случая шамана старейшины присягнули белому царю, после чего им торжественно вручили специально прихваченные ради такого случая обшитые золотым галуном кафтаны и столь же нарядные фуражные шапки, именуемые почему-то в официальных документах капорами. Кроме того, айнам раздали часть захваченного у японцев имущества, главным образом тканей, а также продовольствия.

А вот от трофейного оружия практически все они отказались, очевидно, опасаясь возвращения прежних хозяев. Единственным исключением оказались сыновья Ширамбы. Но им помимо японских ножей и сабель вручили охотничьи ружья с изрядным запасом пороха и свинца.

— Совсем их японцы запугали! — покачал головой Брылкин, нисколько не обманывавшийся насчет полученной сегодня присяги. Однако, как говорится, лиха беда начало. В конце концов, в его силах сделать так, чтобы японцы на некоторое время совсем забыли сюда дорогу.

— Куда теперь? — осведомился старший офицер после возвращения командира на борт. — Присоединимся к его высочеству?

— Нет так быстро, — покачал головой командир. — В инструкции генерал-адмирала четко сказано, что в случае враждебных действий японцев нам надлежит перенести военные действия на Эдзо!

— Владимир Николаевич, я вполне согласен, что этот самый господин «как его суку»…

— Кэйсукэ Сюсаку!

— Вот-вот. Этот господин — изрядная свинья. Но стоит ли?

— Стоит!

— Как прикажете-с…

Глава 18

Когда-то очень давно, еще в прошлой жизни, один хороший знакомый, занимавшийся помимо всего прочего психологией и соционикой, сказал мне, что есть три типа руководителей. Одни ставят перед собой задачу и жестко следуют к цели, не обращая внимания на изменяющиеся условия, в результате чего нередко получают совсем не то, что хотят.

Другие, напротив, так живо реагируют на малейшие изменения, что в конце концов забывают о поставленной цели и приходят куда угодно, кроме того места, куда собирались. И наконец, иногда встречается третий тип. Умеющие не только не забывать о намеченных целях, но и живо реагировать на новшества, оборачивая их себе и своим планам на пользу. Стоит ли говорить, что мне всегда хотелось принадлежать именно к последним, но вот получалось ли?

Первоначальный план вообще не включал в себя серьезных конфликтов с Японией. Вот ей богу не до того сейчас, но… однажды в известной мне истории покушение на великого князя уже осталось безнаказанным. Причем в тот момент, когда Россия вполне могла раздавить дальневосточного соседа, не слишком при этом напрягаясь. Но дело спустили на тормозах и в результате получили дурацкую присказку про «японского городового» и проигранную войну, с которой, собственно, и начался развал империи.

Поэтому было принято решение, как говорили, «ковать железо, не отходя от кассы». Первым пунктом нового плана значился рейд Брылкина по Курильским островам и северу Эдзо, а вот вторым стало непосредственное знакомство с японским губернатором в Хакодате и с главой клана Мацумаэ. Тем более что земли последнего находились в относительной доступности.

Вследствие этого, вместо того чтобы спешить к островам Цусима, где меня ждут основные силы во главе с Лихачевым, моя маленькая эскадра двинулась на юг вдоль западного побережья острова, так и не ставшего Хоккайдо, а ваш покорный слуга коротал время, беседуя с единственным экспертом по Японии — Гошкевичем.

— Господи, — вырвалось у него однажды. — Зачем я только взял с собой супругу⁈

— Отчего такой пессимизм, Иосиф Антонович? — усмехнулся я. — Елизавета Степановна дама весьма приятная и образованная. Во всяком случае, Анастасия Александровна отзывается о ней исключительно в превосходных степенях.

— И я безмерно благодарен ее высочеству за покровительство, но… ведь вы намерены начать войну, не так ли?

— Если помнишь, начал ее вовсе не я. Но кое в чем ты прав, мысль воспользоваться сложившимися обстоятельствами имеется.

— Константин Николаевич, — решился Гошкевич. — Могу ли я спросить вас о планах в отношении Японии вообще и Эдзо в частности? Что именно вы намереваетесь предпринять?

— Хороший вопрос, дорогой мой консул. И чтобы ответить на него, надо для начала определиться, а в чем вообще смысл нашей деятельности на Дальнем Востоке? Для чего мы хотим отобрать у Китая правый берег Амура и вообще все Приморье?

— Очевидно, в видах колонизации, — осторожно отвечал чиновник.

— Вот именно! Нам нужны новые земли. Это пока мало кто понимает, но одним из главных следствий проводимых в России реформ станет взрывной рост населения. Которое нужно где-то разместить и чем-то занять. Не так давно происходившие в Европе сходные процессы вызвали неконтролируемое увеличение количества жителей городов, причем наименее образованной и вследствие этого обустроенной их части, приведшие в конце концов к событиям 1848 года.

— Боитесь рево… перемен? — быстро поправился Гошкевич.

— Перемены я как раз не просто приветствую, но и сам беспрерывно тружусь, чтобы их осуществить. А вот кровопролития и братоубийственной войны, которая непременно случится в случае революции, действительно, боюсь. Ничего хорошего для России это не принесет!

— Тут я с вами вполне согласен,