Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

— Вернешь, вернешь! И гляди в ней тигров за версту обходи.

Рыжий снял мой башлык и вернул.

— Благодарствую, Андрюха.

Личная неприязнь между ними никуда не делась, но Саня в нужный момент подставил плечо. И, как мне показалось, Семен это оценил.

В правлении было прохладно. Печку еще толком не успели протопить. Парамон сидел за столом, закутав шею шерстяным платком. Шмыгал носом, кашлял в рукав и пытался переписывать ведомость.

— Парамон, ступай домой, — велел Овсянников, поглядев на него.

— Глеб Маркелович, я ведомость еще…

— Какая ведомость? Ты сейчас тут своей хворью всех заразишь!

Парамон сложил бумаги и ушел, а атаман посмотрел на меня:

— Громов, садись. Видать, снова тебе работы привалило.

«Ну вот и отдохнул», — подумал я, устраиваясь за столом.

Албазов подробно доложил по корневой тропе.

— Значит, тропой пользуются несколько групп, — заключил Овсянников. — Что предлагаете?

— Покуда тот схрон не трогать, — ответил Албазов. — Поставить наблюдение и определить, как часто к нему приходят. Отдельно выяснить, откуда взялся мешок изыскательской партии.

— Дозвольте, Глеб Маркелович, — поднял я руку.

— Говори.

— Надо сделать запрос на прииск по клейму пломбы, только тихо, без лишних кривотолков. Мешок показать начальнику изыскательской партии Михаилу Юрьевичу Брежневу, но не говорить, где нашли. Спросить, не теряли ли его люди имущество, инструменты, патроны или припасы.

— Верно, — кивнул Овсянников.

В итоге постановили: Ильке с гольдами поручить скрытое наблюдение; через Козловскую отправить закрытый запрос на прииск; Брежневу показать клеймо и мешок, не раскрывая места находки; Албазову проверить торговые знаки капкана и, если получится, происхождение патронов. О схроне пока молчок.

Закончив с тропой, Овсянников велел позвать Ли. Китаец вошел настороженно и остановился у двери.

— Садись, Ли, — сказал атаман. — Разговор важный.

Ли присел на самый край лавки.

— Временный лагерь не может стоять вечно. Холода начинаются, скоро пойдут работы по железной дороге, а станице нужны рабочие руки.

Китаец слушал и изредка кивал.

— Предлагаю так, — сказал Овсянников. — До весны ваши семьи останутся на заимке у нижней протоки под защитой станицы. Мужчины наймутся на общественные работы, а позже — на строительство железной дороги. Наши законы вы знать должны. Если будет воровство, драки или, не дай Бог, связь с хунхузами, отвечать станете по всей строгости.

— Хорошо, — осторожно произнес Ли. — Наши люди работать будут и законы тоже блюсти.

— Это еще не все. Из окружного правления пришел ответ.

Ли насторожился.

— В общем, так. Если семьи намерены остаться здесь насовсем, мужчины должны перейти в российское подданство. Кроме того, вам придется принять православную веру.

Ли долго молчал, словно не сразу понял последние слова.

— Всем русскую веру принять?

— Всем, кто хочет поселиться под защитой казачьей станицы, — подтвердил Овсянников. — На первое время мы дадим вам кров и защиту, не бросим на расправу хунхузов. Но окружное правление не дозволяет постоянно держать здесь поселение инородцев. Хорошенько подумайте и за зиму решите.

Ли опустил взгляд.

— У нас старики есть. Они предкам поклоняются. Если принять вашу веру, скажут: Ли забыл отца, деда, весь род.

— От памяти о предках отрекаться никто не требует, — вмешался Кравцов. — Но крещение принять придется. Иначе обращайтесь в Хабаровку, чтобы вам выделили другое место для поселения, подальше от границы.

— А наши имена?

— При крещении получите христианские имена, — ответил Овсянников. — Меж собой можете по-прежнему звать друг друга привычно, но в метрические книги вас запишут по-русски.

— Если мы креститься, казаками станем? — поднял голову Ли.

— Нет, — сказал атаман. — Крещение и подданство не делают казаком.

— Хунхузы придут — казаки защищать будут?

— Если примете условия и подданство нашего царя-батюшки, будете под нашей ответственностью.

Ли снова замолчал.

— Я один решить не могу, — наконец сказал он. — Надо говорить со стариками. С каждой семьей отдельно.

— Разумеется. Насильно крестить вас никто не собирается, и дело это нескорое. Но торга здесь не будет. Так своим и передай.

— Сколько времени думать?

— До конца недели расскажи, что думают люди. Окончательное решение примете за зиму. В любом случае перезимовать здесь можете. Если решитесь креститься, подготовку начнем заранее.

— Я передам. — Ли медленно поднялся и поклонился. — Буду говорить с людьми.

Он вышел. Когда дверь закрылась, крестный заметил:

— Не все согласятся.

— Знаю, — ответил Овсянников.

Он убрал письмо обратно в папку.

— Ладно, с этим пока все. Албазов, Громов и Бирюков задержитесь.

Он повел нас в соседнее помещение. У стены в стойках стояли винтовки, на полках лежали револьверы, коробки с патронами и разобранные замки. На длинном столе отдельно разложили ту часть захваченного оружия, которая попала в опись.

Овсянников придвинул мне тетрадь.

— Андрей, бери перо. Перепишешь оружие, потом отметишь, кому что пойдет. Пока я не проверю, ничего не брать.

Я устроился с краю и раскрыл тетрадь.

Атаман принялся перебирать трофеи. Каждый ствол осматривал сам, иногда передавал Денису Палычу на проверку. Негодное оружие сразу откладывал, исправное распределял с учетом оценки.

— Бирюкову, — сказал Овсянников, откладывая револьвер. — Американский «Кольт Лайтнинг» образца семьдесят седьмого года, тридцать восьмого калибра. К нему две коробки патронов.

Следом он поднял ружье со скобой под ствольной коробкой.

— Это Албазову. Американский «Винчестер» образца тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года, двенадцатого калибра. К нему двадцать пять патронов и ремень с патронташем.

Семен проводил ружье таким взглядом, что Денис Палыч улыбнулся.

Мне достались коробка патронов к «Смит-Вессону», добротный подсумок, небольшой охотничий нож и восемь рублей серебром.

Я перечитал записи. Атаман сверил их с разложенными долями и кивнул:

— Все верно, забирайте.

Мы разобрали оружие и припасы, после чего вышли в коридор. Овсянников осмотрел помещение, запер дверь и убрал ключ в карман.

Мы вернулись в кабинет. Я сел разбирать бумаги, Овсянников вышел по своим делам, а Денис Палыч положил полученный «Винчестер» на лавку. Рыжий несколько раз покосился на него и наконец не выдержал:

— Денис Палыч, дай хоть поглядеть.

— Ну погляди, коли неймется. Двенадцатый калибр, трубчатый магазин, перезаряжается скобой. Порох дымный правда, но на коротке и на охоте вещь отменная.

Семен проверил патронник и магазин, убедился, что разряжено, и несколько раз осторожно передернул скобу.

— Вот это машинка!

Он прижал приклад к плечу, направив ствол