Истинная пара, или Как я писала мемуары - Виктория Серебрянская

Я в один миг позабыла про дракона:

— Вам удалось договориться об издании книги? — ахнула я.

Наверное, я выглядела очень глупо. Как ребенок, ожидающий, что вернувшийся из командировки отец привезет ему подарок. Потому что Инглорион неожиданно запрокинул голову и расхохотался. Весело, сочно раскатисто. И настолько заразительно, что, кажется, ему вторило все пространство.

— Лучше! — заявил он отсмеявшись. — Я подарил один из созданных магами экземпляров одной леди…

Мир качнулся перед глазами. Не от магии, от услышанных слов.

Леди. Он подарил экземпляр… леди.

Я кивнула, стараясь сохранить лицо, но внутри всё сжалось, как пергамент от огня. Сердце дрогнуло, как будто кто-то незаметно выдернул из него ниточку. Глупо, нелепо, не по возрасту — но я почувствовала себя той самой девочкой, которой не достался обещанный подарок.

Я сделала вид, что заинтересована, но внутри боролась с желанием наговорить гадостей. Мало того что он не продал, а подарил, так еще и кому!.. Да как он смел!.. И все-таки горькие слова сорвались с моих губ:

— Леди? — переспросила я, стараясь говорить спокойно. — Надеюсь, она умеет читать.

Голос прозвучал ровно, но пальцы предательски сжались в кулаки. Все-таки, герцог — гад! Не то что граф Равенхолт!..

— Что?..

У герцога Инглориона, которого я некрасиво перебила на середине фразы, забавно округлились глаза. Теперь он был похож не на дракона, а на разбуженную в полдень сову. И наверное, это было смешно. Но мне было не до смеха. Обида так и кипела в груди. Хотя я старательно напоминала себе, что оформление и изготовление книг герцог заказывал за свой счет. А значит, вполне имел право подарить одну книгу кому-то, кого счел достойным. Если бы только это была не леди…

Я так увлеклась жалостью к себе, что совсем перестала обращать внимание на стоящего всего в нескольких сантиметрах от меня мужчину. И непроизвольно вздрогнула, когда чужие горячие и сухие пальцы скользнули по щеке…

— Стефания… вы что?.. Это же нужно для дела! — вдруг услышала я тихий, чуть вибрирующий, будто сдерживаемого рыка голос. И словно проснулась!

До меня вдруг внезапно дошел весь абсурд происходящего! Что на меня вообще нашло?

— Извините… — выдавила почти через силу. Стало так неловко, хоть плач. — Это все… липа виновата! — зачем-то ляпнула я. — Я долго стояла под ней, вот и… нанюхалась… — закончила с досадой под изумленно-веселым взглядом герцога. И хмуро поинтересовалась, досадуя на саму себя: — Так что вы там говорили про хорошие новости?..

Инглорион не торопился отвечать. Еще с полминуты жизнерадостно разглядывал меня, нахально сунув руки в карманы. Даже поднял голову и красноречиво обвел взглядом несчастную липу, под которой меня угораздило остановиться:

— Липа, говорите, виновата? — с непередаваемо-озабоченным выражением лица переспросил он. И сокрушенно покачал головой: — Придется, наверное, отдать приказ, чтобы садовники ее выкорчевали! Не могу же я позволить расти в моем саду такому зловредному дереву!..

Мне в жизни еще не было так стыдно! Я уже прокляла все на свете: и то, что поддалась на уговоры Мии пойти прогуляться, и то, что забрела сюда, и то, что не сумела удержать язык за зубами. Ну увидела, как герцог превращается в дракона, вернее, наоборот, и что? Что изменилось от того, что я у него спросила, дракон ли он? А вот промолчала бы тогда, не стояла бы сейчас, не зная, куда девать глаза и что говорить!

К счастью, Инглорион, наконец, отвёл взгляд от липы и, будто вспомнив, о чем мы здесь вообще говорим, сообщил:

— Ах да, хорошие новости. Я подарил одну копию вашей книги леди Эванджелин — той самой, что устраивает литературные салоны в своём поместье. Вы, конечно, слышали о ней? Я точно знаю, что слава о салонах леди гремит далеко за пределами нашего королевства.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Слышала? Где и от кого? Признаваться, что впервые слышу о женщине, чьи салоны, судя по тону герцога, считаются чем-то вроде литературного Олимпа, очень не хотелось. Я понятия не имела, кто такая эта леди Эванджелин — и уж точно не была знакома. Но при такой постановке вопроса признаться в этом, значило бы, вызвать подозрения и новый поток вопросов. А мне сейчас меньше всего хотелось объяснять, почему я не знаю то, что, по мнению местных, должна знать любая образованная особа.

— Эм… — выдавила я, стараясь изобразить задумчивость. — Леди Эванджелин… конечно, слышала. Но лично не знакома. Это… неожиданно.

Инглорион кивнул, довольный, что не пришлось объяснять, кто она такая.

— Она прочла начало вашей книги. И, представьте себе, не только не сожгла ее в камине, но и выразила желание познакомиться с автором лично. Сказала, цитирую: «Если это действительно написала та самая юная особа, о которой вы упоминали, я хочу видеть её глаза. Такие строки не рождаются в пустоте».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. «Та самая юная особа» — это я? А если она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов? Что я не знаю местных поэтов, не читала их классику, не умею цитировать ни одного стихотворения, кроме тех, что помню из своей прежней жизни?

Инглорион, похоже, ничего не замечал. Он улыбался, как человек, только что подаривший кому-то билет в будущее.

— Так что, — сказал он, — готовьтесь. Мы отправляемся в столицу!

— Столицу? — прошептала ошеломленно…

Неужели?.. Вот так сразу и в столицу?.. Неужели у меня получилось настолько хорошо, что книга сразу же заинтересовала хозяйку литературного салона? Я задохнулась от восторга. Воображение нарисовало увешанных бриллиантами аристократок, жадно внимающих каждому моему слову, и… Дыхание перехватило от ужаса: да я же понятия не имею, как с этими напомаженными курицами правильно общаться! Опять наговорю какой-то ерунды, и меня выгонят взашей!

Не успев обрадоваться, я сразу впала в отчаяние. Само собой разумеющееся — я желала, чтобы моя книга с первых мгновений заинтересовала всех настолько, что дошла до высшей аристократии, но!..

Мне мешало огромное «НО»!

Моя проблема в незнании местного этикета могла испортить все! Совершенно все! Я в шоке и ужасе уставилась на герцога, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы донести до него суть своих затруднений, но герцог и сам понял, что что-то не так. Правда, осветил еще одну часть загвоздки, которую я упустила из виду:

— Да, в столицу. Вас это так сильно беспокоит? — и сам сделав выводы, герцог добавил. — Завтра прибудут помощницы госпожи Жорвэй и снимут мерки. Не переживайте, пошить платье достойное, чтобы появиться на приеме Леди Эванджелин в столь короткий срок, для них не составит проблем!