Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

– Самоуверенно было за столько лет не поменять защиту, учитель, – замечает юноша, не спеша опускаться вниз, как никто не спешит атаковать его.

Нин Хэфэн стоит, согнувшись в три погибели. Он не издаёт ни звука. Бай Хэпин с усилием выпрямляет его, но лицо главы школы пустое, подходящее мертвецу, а не живому человеку.

– Ты говорил, что переделал барьер, дашисюн, – обращается учитель к шибо Нину. У того дёргается уголок губ. Перебросившись взглядами, мы с учителем понимаем: ничего в барьере Нин Хэфэн не менял. Всё это время, если бы Ян Гуйцзу захотел, он мог бы прийти в школу неуловимой тенью и убить своего наставника.

– Я прошёл без трудностей, – Ян Гуйцзу всё же резко опускается на землю и тычет в нас мечом. – Отойдите!

Наконец люди вокруг оживают: главы дворцов обнажают клинки, ученики сжимают рукояти, но не действуют без команды. Нин Хэфэн так и стоит, как души лишённый. Бай Хэпин не оставляет его. А я не оставляю учителя. Вот и получается, что мы вдвоём преграда на пути мести бывшего старшего адепта, в которого упирается духовное оружие глав Нинцзин.

– Дашисюн! – взывает глава дворца Нравственности. – Почему твой мёртвый ученик явился сейчас?! Это какой-то трюк?!

– Шисюн, изволь объяснить, что происходит? – глава дворца Великолепия, дрожа, ощущая тёмную энергию, что Ян Гуйцзу прячет, ищет ответы у Бай Хэпина.

Шишу Юань хранит спокойствие, да только вот меч его вдруг рвётся вперёд и…

Вылетевший из широкого рукава Ян Гуйцзу клинок перекрывает ему дорогу к демону.

– Это же мой меч! – Фэн Цзяньсюэ мигом узнаёт своё оружие, которое по причине родства могло ненадолго подчиниться её двоюродному брату.

Юноша её как будто не замечает.

– Отойдите! – повторяет Ян Гуйцзу, обращаясь к нам с учителем. – Вы ведь уже видели статую в храме, значит, поняли всё, не исключая того, чего я хочу, шишу Бай, – он устало глядит на наставника. – Отдайте мне моего учителя и, быть может, в толпе мертвецов и демонов не будет нужды.

– Быть может? – переспрашиваю я. В голове начинает что-то щёлкать, приводя в работу механизм соображений.

– Здравствуй, шимэй Ли, – он улыбается улыбкой Сыма Чжэнъи, но глаза у его истинного облика не задорные, а измученные… – Тебе ли защищать моего учителя? С твоими-то обидами?

Я щурюсь, а он ширит улыбку, чуть наклонив голову к плечу:

– Тебе определённо ведомы мои тайны, а мне доложили о твоих. Так что не станет ли твоя жизнь проще, если ты сейчас сдвинешь себя и своего дорогого учителя с места, дав мне совершить желаемое?

Я стискиваю кулаки, заостряю внимание на Бай Хэпине: «Ян Гуйцзу хочет вывалить на свет всю правду? Угрожает? Намеревается разрушить репутацию нас обоих?» Во мне закипает злость, но учитель вдруг… просто кивает мне, словно одним кивком говорит, что я могу делать и говорить, что хочу, наставник не будет препятствовать и отступать от меня.

Что ж…

– А ты сам знаешь, чего желаешь?

Лицо Ян Гуйцзу вытягивается.

– Я убил его старшего адепта. Я убил десятки его учеников. Я убивал людей и сражался с демонами и небожителями. Я владею Печатью Мертвецов и привёл сюда смертоносное войско! Так чего же я могу желать, а, шимэй Ли?

Он притворяется расслабленным, но в этот час я его насквозь вижу: он заводится. Повод усмехнуться:

– Не знаю, скажи мне сам. Вслух.

Мне ведомо, чего хочет Ян Гуйцзу, но ведает ли это он сам? Заметил ли он, что оставил своего учителя напоследок, прежде убивая тех, к кому он привязан? Но с чего бы ему считать, что Нин Хэфэн всенепременно пойдёт в ловушку из-за смертей своих учеников, если его, как ученика, он предал? С чего бы вести на школу тварей, но явиться вперёд них, совсем одному? С чего бы начинать разговаривать с главой школы и по-прежнему называть его учителем? И почему он попросил отдать Нин Хэфэна, а не убить его? Почему после такой жестокой мести людям Приграничных Земель он сомневается в намерении погубить школу Нинцзин? И почему, если он жаждет крови шибо Нина, он ни разу не попытался прийти в школу, ведь если бы пришёл, то узнал бы, что барьер пропускает его, как прежде?

Всё обретает смысл, стоит догадаться, что Ян Гуйцзу… всё ещё тот юноша из моего сна, что умолял учителя послушать. Юноша, что доверял своему учителю и нуждался в нём.

– Я хочу его смерти.

Я показываю клыки и отхожу в сторону.

– Вот же! Бери! – машу на Нин Хэфэна рукой.

– Что она делает? – долетают до меня перепуганные голоса. Но их наставники не вмешиваются, и я понимаю, что учитель сдерживает их своим авторитетом, как второй по старшинству среди глав дворцов.

– Ты мог забрать его жизнь много раз, – я вижу сомнения Ян Гуйцзу и кую железо, пока горячо. – Ты мог прийти, когда оправился от ранений. Ты мог заставить тварей в лесу атаковать только его одного, и он бы не выжил. Ты мог бы смотреть, как умирают ученики школы, а он не в силах защитить их всех, прийти в последнюю минуту, когда всё уже будет кончено. Но ты пришёл сейчас, сейчас, когда шибо Нин уже знает, на что ты способен, когда ему известно, как ты силён и сколь многого можешь его лишить. Ты хочешь признания учителем, а не его смерти.

Демоническая метка на лбу юноши вспыхивает, а меч, который он прежде направлял на шибо Нина, смещается ко мне и выскальзывает из рук стрелой, от которой не увернуться. И вонзается в плоть.

Безмятежность священной горы размывают красные капли.

Первая капля.

Вторая капля.

Третья капля.

По руке, сжимающей клинок, стекает кровь, падая на растоптанную грязь под ногами. Торчит спереди рукоять, когда губы шевелятся, чтобы произнести:

– Ты так и не уничтожил меч, что я тебе подарил. – Нин Хэфэн слабо улыбается, а свободной рукой тянется к бывшему старшему адепту, чтобы похлопать того по задеревеневшему запястью. Ян Гуйцзу, не моргающий и потерянный, предельно уязвим, однако кто сообразит сковать его, когда все ошарашены поступком главы школы? Главы школы, что спас меня от увечья… Его пронзили духовным оружием – мне могла грозить погибель. Нин Хэфэну тоже, если бы удар пришёлся в грудь…

Ян Гуйцзу оседает, как подкошенный,