Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

Подмигнув ему, девушка долго-долго вертит стакан прежде чем ей выпадает пять – не больше его, катится и… пять, значит, не ничья.

– Да ты везунчик! – присвистывает красавица, спрятав кости где-то между грудями. – Далеко не каждому удаётся обыграть госпожу содержательницу в её собственном доме удовольствий! Зачем же было ввязываться в бессмысленный бой и громить мой кабинет, если тебе сам порочный базар благоволит?

Волей или неволей, но старший адепт успокаивается и даже испытывает прилив возбуждения: его приключение хоть и привело его куда не ждали, но, возможно, оно не столь опасно, как ему показалось. Он пробрался на порочный базар – и пока не умер! Правда, Нин Хэфэн…

– Ты мчишься и для тебя не существует преград на пути, – привлекает к себе внимание госпожа содержательница. – Ты лучший среди ровесников, но жаждешь стать ещё лучше. И станешь, – она качает головой. – Только вот устроит ли тебя цена твоего величия?

Бай Хэпин невольно перестаёт дышать, и сомнение девушки ему не нравится. Почему же предсказание ему не может быть хорошим, без предречения чего-то, что явно пошатнёт его на постаменте заклинателей?

– За любое превосходство рано или поздно придётся заплатить, Бай Ваншэн. Запомни, если выберешься отсюда.

– Я свободен? – подскакивает юноша.

– Ты же ещё не сыграл в особую игру, – госпожа содержательница щёлкает его по носу и сажает обратно. – Кости побросать можно было и в мире людей, знаешь ли.

– И чего же вы хотите?

– Вот так бы сразу! – одобряет девушка и хлопает в ладоши. – Всё просто: тебе надо выполнить моё задание. Если выполнишь хорошо, то я отпущу тебя, если нет, то… такому красивому мальчику всегда найдётся работёнка.

Как адепт дворца Безмятежности Бай Хэпин просто не способен не скривиться от намёка, что прозвучал в словах госпожи. А ей оттого только веселее!

– И как понять, что выполнил хорошо?

– О, это я буду судить! Выбора у тебя всё равно нет, Ваншэн. Задание такое: ответить мне на вопрос. А вопрос такой: какой должна быть твоя спутница на тропе самосовершенствования?

Подавившись от удивления, Бай Хэпин бездумно хватает со стола чайничек и вливает в себя чай прямо из горлышка. Лишь выпив всё, что было, юноша смотрит на госпожу содержательницу и выдаёт:

– У меня не будет спутницы на тропе самосовершенствования! Как будущий глава дворца я должен поддерживать покой в сердцах других. Как же я буду это делать, если в моём сердце будет… кхм, любовная мука?

Он с возмущением ставит чайничек, чудом его не разбив.

– Как знаешь, – пожимает плечами госпожа содержательница и, взмахнув широким рукавом, являет ему дверь. – Ты выиграл. Только не оборачивайся и оставь пару монет, уходя.

Юноша тут же поднимается, но вспоминает о старшем соученике:

– А как же дашисюн Нин?

– Тот мальчик? – отмахивается от него госпожа содержательница. – Если выиграет у Фэн Эрмяня[46], то будет свободен, если нет, то придётся ему остаться с ним. А что, хочешь рискнуть и сыграть на него? Учти, можешь ведь и не уйти.

– Вы так говорите, будто дашисюн уже проиграл, – Бай Хэпин с волнением оглядывается на открывшийся пред ним выход.

– Ещё нет… Ой!

Где-то снизу шумит разбитая посуда и слышится отчаянный крик.

– А вот теперь проиграл, – хмыкает красавица.

Вся краска сходит с лица Бай Хэпина, когда он мчит на шум. Комната, куда его притащи играть, обнаруживается на втором этаже, гвалт толпы ниже, потому, не тратя время на спуск по лестнице, ученик перемахивает через перила и ловко приземляется на ноги – к нему враз все силы вернулись!

Отыскать старшего легко – его обступают со всех сторон чаровницы в летящих и бренчащих одёжках, шепчутся, переговариваются, посмеиваются, сетуют и, что хуже всего, не расступаются! Юноше приходится продираться сквозь них, различая ясные пугающие звуки, воющие и надрывные.

В будущем Бай Хэпин не единожды вспомнит то, что видел, когда толпа выплёвывала его, толкающегося, как выбитый зуб. Опустив веки, он представит каждую мелочь, ощутит как наяву, что ощущает сейчас. То, как падает сердце. Как замерзает всё внутри. Как пугает, когда те, кто должны страшить и пугать, когда те, кого привыкли бояться обычные люди, а не заклинатели с одинокой горы, в правду страшат и пугают того, кто не выказывал яркого страха.

– Что вы сделали? – Бай Хэпин даже не сразу исторгает из себя слова. Только губы шевелятся, а звуков нет. Ему приходится повторить: – Что вы сделали?

Юнец-учёный, Фэн Эрмянь, как госпожа содержательница его назвала, улыбается так непринуждённо, что Бай Хэпину и самому хочется…

– О, ты уже здесь, – Фэн Эрмянь кивает ему. – Мы сыграли в игру, и я выиграл. Твоему другу придётся пойти со мной.

Всхлипывание настолько неожиданное, что перекрывает весь шум. Бай Хэпин стискивает кулаки и поворачивается.

Нин Хэфэн, скрученный и ослабевший, не стоящий на ногах… плачет. Отвратительно мокро и сопливо, оттого так невыносимо. В его взгляде не осталось и намека на готовность к борьбе за жизнь, только ужас и обречённость.

Бай Хэпин никогда так не плакал. Как же случилось, что намерения позабавиться вечерок обернулись слезами, но не Бай Хэпина, а Нин Хэфэна, что и не хотел никуда идти?

Разве же мог Бай Хэпин его оставить?

И он играет во второй раз.

* * *

– Что от вас потребовали во второй раз? – шепчу я, поправляя фонари. За рассказом учителя наступила глубокая ночь, но спать совсем не хочется: лето на Нинцзин пусть и не ощущается невыносимо жарким, всё же выматывает по-своему. Вот и озаряю покои светом да дышу воздухом, льющимся в открытые за пределы дворца двери.

Я жду, но так и не дожидаюсь ответа. Приходится обернуться.

Бай Хэпин сидит за столом и с отсутствием всякого выражения гладит сяо. Меня озаряет догадка.

– Вы вспомнили те эмоции и сейчас, верно? – я присаживаюсь рядом и кладу руку учителю на плечо.

Он трепетно целует её. По этому действию и взмаху его ресниц я понимаю, что права. Переползая ему за спину, я решительно запускаю руки под одежду и глажу шрамы, те, что он хранит на виду и те, что скрыты под кожей. Бай Хэпин принимает мою ласку податливо и с наслаждением.

– Фэн, Фэн Эрмянь… отец Ян