Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

и предстаёт пред толпой на коленях. Изданный им короткий вздох приковывает к нему взоры – Бай Хэпин стягивает запястья демона за спиной вервием бессмертных, конец которого сжимает глава дворца Великолепия. В её взгляде на преклонённого юношу и раненого соученика читается какая-то исключительно женская тоска.

– Шибо Нин, вы… – я облизываю пересохшие губы, взывая к заслоняющему меня главе школы. Только вот с чем взываю? С мольбой? О чём же? С отчаянием? С сожалениями?

Шибо Нин скашивает на меня взгляд, подбородок его немного опускается. Ноги его больше не держат. Виной ли тому сила меча Ян Гуйцзу или помутнение души самого Нин Хэфэна, но он падает на землю.

– Учитель! – тяжело дыша, словно проталкивалась с другого конца тренировочной площадки, к мужчине подбегает девушка в бело-золотых одеяниях. Почему она не полетела? – Вот зачем вы спрятали мой меч?! Что вы наделали? – плачет, и отчитывает ученица, подхватывая Нин Хэфэна и не давая мечу глубже вонзиться в плоть. – И что же мне теперь делать? Что же мне делать?

Изо рта шибо Нина идёт кровь, и он прикрывает веки, кажется, усмехаясь, хотя звучит, как хрюканье:

– Лунгун[45], выдохни.

В её имени иероглиф поколения – она новый старший адепт главного дворца.

– Выдохнуть?! – возмущается девушка. – Да как вы можете в таком-то положении!.. – она обречённо вздыхает и утирает слёзы. Несмотря на недовольные слова, девушка придерживает шибо Нина бережно, как дочь отца.

Ян Гуйцзу так и пребывает в оцепенении, хотя всё вокруг уже вертится, приходит в движение. Поднимается гвалт, и в нём Бай Хэпину удаётся отвязаться от прочих глав и осторожно переплести со мной пальцы. Он уводит меня в сторону дворца Безмятежности, а я оглядываюсь, убеждаясь, что другие его ученики следуют за нами. И мой среди них…

– Учитель! Учитель! Учитель!

Цянь Синъюнь бешеной пчёлкой кружит вокруг меня, проверяя на раны, полученные в путешествии, и мои соученики нисколько ему не мешают, окольцевав нас с Бай Хэпином, не дойдя до дома, в персиковой роще. Дома…

– Этот ученик ведёт себя неподобающе, – его лицо после всего кажется мне ужасно детским, ведь, в отличие от меня, наших наставников, Ян Гуйцзу, Хэ Лунвана, Фэн Цзяньсюэ и многих, с кем мне приходилось сталкиваться, он юн не только телом, но и душой. Послушавшись порыва, я легонько щёлкаю мальчишку по носу.

Он трёт его пальцем, надувшись искренне. Не менее искренна и яркая улыбка:

– Учитель ведь расскажет, что вообще случилось только что?

Помрачнев, я вглядываюсь в оставшуюся позади часть дороги:

– Этот учитель подумает.

В конце концов мне и самой нужно многое узнать. Но Бай Хэпин, который среди моих младших братьев и сестёр по учению ищет и находит взглядом меня, внушает уверенность, что тревожиться мне впредь не стоит. А моё сердце всегда жаждало доверять учителю.

* * *

Хэ Лунван и Фэн Цзяньсюэ с возвращёнными мечами на поясе приходят во дворец Безмятежности поздним вечером, с тенями, залёгшими на измождённых лицах. Княжна демонов переоделась в белые с золотом ученические одежды главного дворца, небожитель – в просто белые, повязав синие ленты вокруг рукавов. Демоническая метка на лбу главной героини бросается в глаза, но её будто и не тревожит, что она рискует навлечь на себя беду, сверкая ей в компании заклинателей. Впрочем, её безопасность – забота не моя, а того, кто рядом с ней.

Они застают нас среди персиковых деревьев, которым ещё только предстоит зацвести. Под тёмными небесами Хэ Лунван извлекает из-за пазухи Печать Мертвецов, и та зловеще поёт на холодном ветру.

– Шаньси отогнала всех, кого призвал Ян Гуйцзу, – сообщает Бог Молний. – Этот ученик пришёл попрощаться, учитель. Мы проследим, чтобы все мертвецы вернулись в могилы, а демоны подчинились власти княжны, а после мне нужно будет вернуться в Небесные Чертоги.

Бай Хэпин одобрительно похлопывает шисюна Хэ по плечу и спрашивает у Фэн Цзяньсюэ:

– Молодая княжна, полагаю, скоро вернётся?

Демоница одаряет его лукавой улыбкой, но отвечает с нотками почтения:

– Новая глава школы согласилась принять меня в ученицы.

Я приподнимаю брови, однако учитель успевает задать вопрос прежде меня:

– Всё решилось так быстро?

Фэн Цзяньсюэ пожимает плечами:

– Мастер Нин сам отказался от власти, как ни странно. Прочие мастера принудили его старшую ученицу сменить главу раньше срока, а она обещалась судить учителя и соученика одинаково справедливо. Занимательно будет посмотреть на её справедливость по отношению к демону. Да и возвращаться в Сюэсэ Хоянь я… – она запинается, оборачивается к Хэ Лунвану. – Не хочу, да. Просто не хочу.

Бай Хэпину и мне этого объяснения довольно, потому главные герои новеллы вместе исчезают в ночном тумане. Должно быть, теперь они никогда не разойдутся по-настоящему.

Я тоскливо гляжу на учителя: «Но что насчёт нас?»

– А чего бы ты хотела, сяо Лянь? – ласково интересуется Бай Хэпин и нежно берёт меня за руку.

Сейчас мы одни, нас никто и ничто не торопит. Мне пора быть честной.

– То, чего я желаю, недопустимо для учителя и ученицы, – признание даётся тяжело, даже после всего, что между нами было. – Я желаю увидеть вас в красных одеждах, желаю держать вас за руку при всех и не чувствовать, что совершаю нечто непристойное, желаю быть вашей ученицей и спутницей на тропе самосовершенствования одновременно. Желаю обрести покой и при этом эгоистично владеть вами.

– Так и будет.

У меня перехватывает дыхание. Бай Хэпин с трепетом заправляет мне за ухо прядь волос, поглаживает щёку ладонью, к которой я с наслаждением льну, и произносит то, о чём я и помыслить не смела:

Я пришёл в этот мир, чтобы любить твой свет, сяо Лянь. Но остался, чтобы любить твои тени.

А я пришла в этот мир, чтобы полюбить учителя главного героя.

Экстра 1. Снежинки на тёплом ветру

– Ну же, пошли!

Бай Хэпин, юноша, лишь вчера переступивший порог зрелости, хватает за руку старшего и тянет его к оживлённому игорному дому, замеченному ещё на подходах к городу. Сил у юнца столько же, сколько мальчишеского безрассудства – в избытке, однако ему всё равно не удаётся сдвинуть своего спутника с места. Приходится остановиться посреди улицы – и в тот момент упрямец высвобождает запястье и складывает руки на груди в знак протеста.

– Не пойду!

Бай Хэпин кривит