Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Я с шумом вздохнул, словно вынырнул из глубокого омута, и открыл глаза.

И тут же моргнул, потому что мозг отказался воспринимать картинку.

Я сидел на татами. Додзё было на месте. Но передо мной сидела не одна Мизуки Сато!

Их было десять!

Десять одинаковых девушек в тренировочных хакама. Они сидели полукругом, и все десять смотрели на меня с одинаковой улыбкой.

Ядрёна медь! Иллюзия? Теневое клонирование?

Девушки поднялись на ноги. Сделали это так, как будто репетировали годами. С вытянутыми в стороны руками они начали шагать из стороны в сторону.

И вдруг запели на японском языке. Это была тягучая песня. Гипнотизирующая. Их голоса сливались в хор. Девушки перемещались по татами, менялись местами так быстро, что у меня зарябило в глазах. Ткань одежд шуршала, создавая ритмичный фон для песни.

Они перемешивались, словно карты в колоде фокусника. А потом резко остановились, образовали кольцо вокруг.

И все десять произнесли:

— А теперь, Елисей-сан… Узнай, кто из нас настояцая! А кто всего лись клонированная тень.

Я на миг опешил. Посмотрел на них. Все они были похожи друг на друга как две капли воды. Одинаковый блеск волос, одинаковый наклон головы, одинаковое дыхание. Выбрать кого-то из них обычным взглядом было нереально.

Ну ладно, куноичи, поиграем по моим правилам!

Я вздохнул, потянулся к своему внутреннему источнику и выпустил другое видение. Магический взгляд. Зрение, способное видеть основу живицы.

Мир моргнул и перекрасился в энергетические тона. Я ожидал увидеть, что девять из них окажутся пустышками, сгустками магии без центрального ядра, а в одной будет полыхать настоящий источник.

Но хрен там плавал!

Я обвел их взглядом и мысленно выругался. В этом видении я увидел, что по жилам всех десяти фигур, по их меридианам текла живица! Мизуки умудрилась создать энергетические копии, напитав каждую своей собственной живицей. Нельзя было увидеть разницу ни обычным зрением, ни колдовским!

Я вздохнул, потер переносицу. Разочарование кольнуло грудь. Я уже готов был признать свое поражение и сказать, что эта японская магия мне не по зубам.

И тогда все десять с мягкой укоризной произнесли:

— Елисей-сан… Отпусти прослое, за которое дерзисья. Мы всего лись иллюзия, мы не злимся. Посмотрите тем взором, которым ты смотрел на нас в самый первый раз. Не исци магию. Исци суть. И только тогда увидись истину.

Я замер.

Отпустить прошлое. Перестать полагаться на старые привычки. Перестать сканировать меридианы и искать подвох. Просто… смотреть. Здесь и сейчас. Как ребенок, которому сухо и комфортно.

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Расслабил плечи, отпуская напряжение мышц. Подергал головой, сбрасывая остатки боевого транса. Я перестал быть охотником, ищущим жертву. Я стал просто Елисеем, который сидит в гостях у красивой девушки.

Я открыл глаза.

На секунду передо мной блеснули десять силуэтов. Но теперь я не пытался разглядеть их ауры. Я смотрел на них, как на красоток, которые появились передо мной. Обычные и необычные одновременно. И все они… начали слегка светиться.

Впрочем, стоп!

Из этих десяти силуэтов только один… не светился. Он как-то был сам по себе, чуть отличаясь от остальных. Остальные девять были слишком правильными. А эта… она чуть заметно перенесла вес на левую ногу. Еле уловимо, по-человечески.

Я поднял руку и показал пальцем на девушку, стоящую второй справа.

— Вот эта, — сказал я. — Вот эта настоящая.

Десять девушек рассмеялись.

И в следующее мгновение девять из них схлопнулись, растворились в воздухе и оставили после себя легкий, едва уловимый запах лаванды.

Осталась только одна Мизуки. Та самая, на которую я указал.

Она подошла, опустилась на татами и поклонилась, коснувшись лбом пола.

— Елисей-тян, — произнесла она, поднимая голову. В её глазах читалось неподдельное уважение. — Позвольте поздравить! Ты первый, кто так быстро овладел распознаванием техники тени. Я хотела продемонстрировать, как это работает, но ты каким-то образом смог постиць то, цто постигают обыцно за несколько месяцев упорных занятий. У тебя оцень, оцень сильная одаренность, господин Ярославский. И я думаю, цто оцень больсое будуцее, если будесь развивать его правильным путем.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине струится пот. Это упражнение вымотало меня сильнее, чем спарринг с големами Густомысла.

— Спасибо, Мизуки, — я криво усмехнулся, вытирая лоб рукавом. — Это взгляд на красивую девушку помог. Без него я бы не справился.

— Да? Заль, цто твой взгляд предназначается обыцно не мне, — вздохнула Мизуки и потом улыбнулась. — Как мне нравится, когда на твоих секах возникает румянец смусения!

— Ах ты! — вспыхнул я. — За такие слова ты заслуживаешь порки!

— Во как? Неузели господин захотел попробовать покарать свою слабую слузанку? Катанами или каким другим орузием? — подмигнула Мизуки.

— Думаю, что огрел бы ремнём, но за неимением подобного сгодятся и катаны! Ты узнаешь, насколько силён гнев господина! — продолжил я игру.

— Ох, боюсь-боюсь-боюсь, — ответила она и кивнула на стойку с деревянными мечами. — Я буду использовать теневые клоны, так цто господину придётся несладко!

Глава 17

Вот и начался тот самый день, которого все так долго ждали. День, когда должны были расставиться все точки над «i». И, возможно, эти точки будут поставлены выбитыми княжескими зубками…

Утро началось с умопомрачительного аромата свежей выпечки и жареного мяса. Матрёшка, наша неутомимая пчёлка, превзошла саму себя. После того дерьма, через которое девчонка прошла по милости Чернобая, она словно пыталась выместить свой стресс через кулинарию. На столе дымились блинчики с мясом, шкварчала яичница с беконом, а в пузатом заварнике настаивался травяной чай.

После завтрака мы втроем: я, Степан Борозда с рукой на перевязи и хмурый, как грозовая туча, Гордей, спустились во внутренний двор. В руках Гордей бережно нес урну с прахом Илюхи Воронцова. Того самого бойца, которого убил Подземник во время нападения на базу.

Мы направились в сторону усыпальницы. Да-да, ядрёна медь, у моего зарождающегося клана уже появилась своя небольшая усыпальница. Пока что это было скромное помещение на нижнем ярусе одного из переоборудованных ангаров, но стены там мы обшили черным мрамором, а в стенах выбили ниши.

Там уже стояла одна урна. Урна Клеща, нашего первого павшего бойца. Гордей молча подошел к и поставил урну Илюхи в свободную нишу. В них также были две фотографии. С глянцевых бумажек на нас смотрели простые парни, которые поверили, пошли за мной и сложили головы, потому что кто-то решил поиграть в грязные игры.

В помещении было прохладно. Пахло камнем и воском от горящих свечей. Свечей? Кто-то уже успел притащить сюда свечи? Я оглянулся. И в самом деле