Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

И кто припёр такое? Ещё и иконку в угол поставил… Ладно, пусть остаётся.

Конечно, мы постояли молча. Сняли головные уборы. Никто не выдавил слезу. Всё же мы были мужиками, привыкшими к смерти. В моей прошлой жизни, когда я был ведарем, тоже приходилось хоронить братьев по оружию. Но каждый раз это царапало душу наждачкой. Казалось, что с каждой смертью знакомого выпадал кусочек сердца. Это было горько, но, к сожалению, это было вполне естественно для той жизни, в которую мы все вляпались.

Я шагнул вперед, глядя на мерцающие огоньки свечей, отражающиеся в полированном металле урн.

— Мы вас не забудем, парни, — мой голос отразился от мраморных стен. — Вы отдали жизни за то, чтобы жили мы. И я клянусь: мы будем помнить вас всегда. И мы за вас отомстим. Каждая капля вашей крови отольётся ублюдкам литрами их собственной. Спите спокойно, братья.

Степан шумно выдохнул через нос, его здоровая рука сжалась в огромный кулак. Гордей лишь коротко кивнул, соглашаясь с моими словами.

Мы вышли на воздух. На улице моросило.

— Значит так, командиры, — я повернулся к своим людям. — Сейчас пойдете в караулку. Помяните парней. Сто грамм фронтовых, не больше. Строго! Чтобы я не видел никого в сопли. Выпили, закусили, вспомнили добрым словом и продолжили нести службу. База должна быть на осадном положении. Враги могут выкинуть любой финт, пока я буду на арене.

— Обижаете, Ваша Милость, — пробасил Степан. — Никаких попоек. Сто грамм за упокой, и стволы к бою. Мы всё понимаем.

— Сделаем в лучшем виде, командир, — подтвердил Гордей, поправляя кобуру под курткой. — Ни одна крыса не проскочит. Удачи вам там, на испытании. Размажьте этого щенка тонким слоем по паркету.

Я хлопнул их по здоровым плечам и направился к внедорожнику. Пора ехать в Академию.

В Императорской Академии Чародейств и Ратной Науки царила тишина. Обычно шумные коридоры, где аристократическая молодежь постоянно выясняла отношения, флиртовала и кичилась своими родовыми гербами, сейчас напоминали библиотеку в часы закрытия.

Все затаились. Все ждали послеобеденного времени, когда начнётся третий, финальный этап испытаний.

На большой перемене, когда я стоял у окна и смотрел на серые тучи, ко мне подошла Любава Шумилова.

Она выглядела, как всегда, безупречно. Идеально уложенная русая коса, подчеркивающий фигуру форменный камзол, тонкий аромат дорогих духов — что-то с нотками сирени и морозной свежести. Но вот её васильковые глаза смотрели не с надменностью Снежной Королевы, а как-то… виновато?

— Елисей, — позвала она, останавливаясь в шаге от меня.

Я повернул голову, засунув руки в карманы брюк.

— Внимательно слушаю вас, Любава Прокопьевна.

Она сцепила тонкие пальцы, опустила взгляд на туфельки.

— Я… я хотела попросить прощения. За всё. За то, что дала повод думать о себе плохо. За то, что вела себя высокомерно, когда ты… когда мы… — она запнулась. — В общем, я была не права. И я искренне сожалею, что наши отношения складываются именно так. Надеюсь, что ты не держишь на меня зла…

Я смотрел на красивую девушку, и внутри меня боролись два чувства. Молодое тело Елисея хотело шагнуть к ней, обнять, сказать, что всё в порядке. Но разумом семидесятилетнего ведаря понимал, что дело тут нечисто.

Да, я видел её насквозь. Она не плохая. Она всего лишь продукт своей среды. Девочка, которую с пеленок учили искать выгоду, заключать правильные союзы и держать достоинство.

Я отмахнулся, изобразил легкую улыбку.

— Любава Прокопьевна, бросьте. Всё хорошо. Вам не за что извиняться. Вы делаете так, чтобы было хорошо и выгодно вашему роду и вам лично. Это правила игры высшего света. Я прекрасно понимаю вас, и, откровенно говоря, думаю, что на вашем месте вел бы себя точно так же. Так что без обид. Надеюсь, что не сильно будете ругать нас на Испытании, когда мы победим Долгополого.

Она вскинула на меня глаза, в которых мелькнуло разочарование. Ха! Она ждала бурных эмоций, признаний, может быть, даже скандала от влюблённого молокососа. А получила ведро ледяной воды от взрослого мужика.

— Понимаю… — сказала она. — Тогда… Удачи тебе и твоей команде, Елисей.

— Благодарю, — я вежливо кивнул, и она, развернувшись, быстро пошла по коридору, цокая каблучками.

Не успел я проводить её взглядом, как из-за угла вырулил Мишка Морозов. Лицо у моего долговязого друга было такое, словно он только что схомячил лимон, но пытается сделать вид, что это сладкий персик.

— Еля, прикинь, чё было! — с ходу выпалил он, подходя ко мне.

— Дай угадаю, — хмыкнул я. — К тебе подошла Варвара, скромно опустила глазки, помяла подол юбки и извинилась за то, что вела себя как стерва? Попросила прощения за все былые грехи?

У Мишки челюсть отвисла. Он уставился на меня, как на ясновидящего.

— Ядрёна вошь! А ты откуда знаешь⁈ Ты что, мысли читаешь?

— Нет, Миша. Я просто только что выслушал точно такой же монолог от Любавы, — я рассмеялся, похлопал друга по плечу. — Думаю, у них был один и тот же скрипт. Девочки решили подстелить соломку. Понимают, что если мы сегодня размажем Долгополого, то расстановка сил в Академии может измениться. Вот и проходят стадию извинений по методичке.

— Ну ва-а-аще! — возмутился Морозов. — А я-то, дурак, уши развесил! Подумал, Варя и вправду осознала, какой я классный, перспективный и вообще! А это, значит, корпоративная этика у них такая! Тьфу ты!

— Расслабься, брат. Женщины сложные существа. А женщины-аристократки — это вообще отдельный вид. Пойдем лучше проверим наши ставки.

Да, мы с Мишкой не упустили возможности заработать на собственной шкуре. Через подставных лиц, используя каналы Морозовых, мы вбухали все свободные деньги на нашу победу. Коэффициент на нас был неплохой, потому что многие в Академии всё ещё свято верили в непобедимость Глеба Долгополого и его команды.

Почему-то у нас с Мишкой вообще не было сомнений в том, что мы выиграем. Мы пахали, мы тренировались до кровавых соплей, мы даже скормили врагу дезу. Но если вдруг случится форс-мажор, и мы проиграем…

Ну, значит, так тому и быть! Это всего лишь деньги. Мы живы, руки-ноги на месте, магические основы полны живицы, так заработаем ещё!

И вот, наконец, наступило время «хэ».

Мы готовились к выходу на арену. Я натягивал на себя мобильный доспех. Застегнул ремни, проверил крепления. Костюм сидел как влитой. Не могло не радовать то, что он способен выдержать удар клинка или поглотить часть энергии от заклинания.

Мишка рядом пыхтел, затягивая ремни на голенях.