Моя русская княжна - Арина Теплова

Я недоуменно уставилась на него, окончательно опешив и ничего уже не понимая. Отчего турку помогать мне и почему он говорит по-русски?

Но мужчина уже схватил поводья моей лошади одной рукой и потянул за собой.

— Пошли скорее! — велел он, направившись в сторону дома.

Более ничего не спрашивая, я направилась за ним, понимая, что если бы он хотел меня выдать, то уже бы схватил меня или закричал всадникам с улицы.

Мужчина завел меня в какую-то дверь, быстро затолкнул внутрь и захлопнул створку, а мою лошадь торопливо повел за дом. Я выглянула в щель, видя, что турок завел Мериду в высокий сарай, похожий на небольшую конюшню.

Спустя пару минут, мужчина вернулся ко мне. Пронзительно оглядев меня с ног до головы, глухо вымолвил опять по-русски:

— Не бойся, девушка. Я друг.

Мы с ним стояли в темном помещении, похожем на прихожую для слуг, и я едва различала черты его лица. Турок был выше меня на голову и худощав.

Я не успела что-то сказать, как с улицы послышались громкие голоса.

— Эй! Кто здесь есть?! — крикнул голос по-турецки.

— Мы ищем русскую девку! — услышала я грозный рык Янгира.

Мужчина приложил палец к своим губам и прошептал мне:

— Я спрячу тебя. Не отдам им. Сиди тихо.

Не зная, можно ему верить или нет, я медленно кивнула. Выбора у меня все равно не было.

Мужчина быстро вышел наружу, плотно прикрыв за собой дверь. А я, оглядевшись, прокралась по темноте к ближайшему окну, которое было на той же стороне, что и дверь, и чуть выглянула на улицу. Занавеска хорошо закрывала меня от взглядов снаружи.

Я видела, как мужчина-турок, что говорил по-русски, подошел к всадникам, которые уже въехали во двор, те же незакрытые ворота, что и я ранее. Он громко ответил Янгиру по-турецки, что он слуга, а хозяина нет дома.

— Русская девка! — громко рычал ему Янгир свое. — Светловолосая, с зелеными глазами! На пегой лошади! Ты точно не видел ее?

— Нет, господин, не видел, — ответил турок, что спрятал меня.

— Она должна была здесь проезжать, — гаркнул второй всадник. — К дому купца Османа.

— Я колол дрова последний час, — ответил мужчина. — Но всадники по улице не проезжали, кроме вас.

И все же спустя пять минут эта жуткая кавалькада в черном во главе с Янгиром убрались со двора. Турок-слуга действительно не выдал меня и твердил одно: что не видел никакой девушки. После того как они покинули двор, турок наконец запер ворота, а я выдохнула с облегчением.

Однако внутреннее напряжение не оставляло меня.

Я так и не поняла, зачем этот турок помог мне и пошел против своих собратьев? Что ему было нужно? Если бы он был слугой купца, я еще могла бы понять. Но этот дом точно был не Османа Фархи.

— Кто ты? Отчего ты спрятал меня? — тихо спросила я, когда он снова вошел в тихий дом.

— Не хотел, чтобы они нашли тебя.

— Ты хорошо знаешь русский язык.

— Потому что я русский.

Глава 53

— Что? — удивленно спросила я.

Он снял чалму и тепло улыбнулся мне. Я снова оглядела мужчину. Высокое скулы и лоб, но он не походил на турка. Черты лица его явно были славянскими: русые волосы, короткая густая борода более темного оттенка, большие светлые глаза непонятного оттенка.

— Да, русский, — ответил мужчина. — Такой же раб, как и ты, русская девушка. Тот… их главарь с хищным взглядом называл тебя рабыней.

— Да, я была… но я сбежала.

— Я уже это понял. Пойдем в кухню, я напою тебя чаем. Ты замерзла.

Мы прошли дальше в дом. И тут я увидела, что от ноги мужчины тянется железная цепь. А внизу под штаниной было что-то похожее на кандалы. Догадка о том, что это могло быть, вызвала у меня озноб по всему телу.

— Что у тебя на ноге? — тихо спросила я.

Он обернулся и горько усмехнулся.

— Цепь. Как у дворняжки. Чтобы не сбежал больше. Длиной до ворот и конюшни.

— А ты уже убегал?

— Три раза. Все неудачно.

Он вдруг повернулся ко мне спиной и чуть задрал рубаху с армяком. Чуть выше поясницы на его спине были видны жуткие красные рубцы, некоторые давние, некоторые совсем свежие. Он быстро опустил рубаху и пошел дальше.

Я всё поняла без слов. Его трижды поймали и били палками или кнутом, и, по-видимому, вся спина его была изуродована этими жуткими шрамами. Вот отчего на него надели цепь.

— Какое зверство, — прошептала я мрачно.

Он шел впереди и тихо говорил голосом без эмоций:

— Я бывший русский офицер. Попал в плен много лет назад. Меня продали как скотину на невольничьем рынке. Потом оказался здесь, в Османской империи. Мои предыдущие хозяева постоянно били меня за непослушание. Предпоследний, после моего побега, едва не засек меня до смерти. Он надеялся, что я сдохну, но я выжил ему на зло. — он как-то жутко усмехнулся.

Я шла за мужчиной, печально смотря на цепь, которая тащилась за ним.

— Этот у меня новый хозяин. Вроде добрый. Пока только посадил на цепь, да и только.

Мы зашли в тёплое помещение, похожее на кухню. Здесь мужчина зажёг свечу.

— Присядь. Разденься, — велел он.

Я кивнула, стягивая с рук перчатки и накидку с платком, занесённые снегом. Присела к большому столу. За ним, видимо, ели слуги.

Русский немного горбился, но всё равно была заметна его военная выправка. На вид ему было лет тридцать или около того, не больше. Жилистое тело, широкие плечи, добрый спокойный взгляд. Какой-то светлый, но я не могла разглядеть, какого цвета у него глаза.

Он зажёг ещё пару ламп, чтобы на кухне стало светлее. Начал поправлять потухшие поленья в печи, дуя на них и разжигая.

— Сейчас растоплю. Будет теплее. Согреешься. Как тебя зовут?

— Александра.

Так, сидя на корточках перед печью, он обернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:

— Сашенька — красивое имя.

— Ты здесь один слуга? — спросила я мужчину.

— Нет. Гюрза и Ахмет уже спят. Холодно, да и ночь на дворе. Наш хозяин — военный, один из янычар турецкой армии. Сейчас он в отъезде.

— Прости, я, наверное, зря прошу тебя помочь. Ты опять пострадаешь, теперь из-за меня.

— И что? — пожал плечами мужчина. Он выпрямился и поставил на печь пузатый котелок. — Моя жизнь хуже, чем у собаки. Можно ее и отдать за свободу русской девушки, если уж мне не суждено выбраться на волю.