Моя русская княжна - Арина Теплова

А ведь во времена, в которые теперь я жила, меня могли заклеймить позором. Если мне удастся выбраться из Османской империи и я вернусь на родину, то могут пойти слухи, кем я была здесь: похищенной невольницей, рабыней и наложницей одного из богатых турок. Это могло испортить всю мою дальнейшую жизнь и репутацию порядочной вдовы в светском обществе. Я не боялась этого, но и удовольствия не испытывала от этой перспективы.

Брат не перебивал меня, слушал внимательно, пальцами сжимая свою кружку с чаем. И не отрывал от меня трагичного и любящего взгляда. Мне казалось, что все мои страдания, которые произошли со мной в Османской империи, он словно пропускал через себя и остро чувствовал мою душевную боль.

Когда я закончила, Николай глухо выдохнул и словно снова начал дышать.

— Прости меня, — сказал он тихо, сглотнув ком в горле.

— За что?

— Меня не было рядом, когда ты решилась поехать на войну. Если бы я тогда был в Петербурге я не позволил бы тебе уехать сюда на Балканы, и с тобой бы ничего не случилось.

— Ты не прав. Я вполне прижилась на войне первые месяцы. Даже вышла замуж, я же рассказала тебе об этом сейчас. Но то коварное нападение на наш лагерь, когда турки взбунтовались, стало моим наказанием и позором. Теперь мой муж мертв, а я обесчещена, и моя репутация как порядочной дамы навсегда потеряна, — горько закончила я.

Он яростно мотнул головой.

— Твоей вины в этом нет, сестренка, — сказал Николай тихо. Протянул руку и положил свою теплую сухую ладонь на мою кисть. — Ты все равно осталась чиста. Грех от этого бесчинства целиком лежит на совести того негодяя. Если, конечно, она у него есть.

— Может, ты и прав. Но когда я вернусь в Петербург, все изменится.

— Ты обязательно туда вернешься, Сашенька, — заявил твердо брат. — Я помогу тебе. Ты уедешь завтра же. И позволь мне дать тебе совет. Никому не говори, что было здесь с тобой. Можешь рассказать, что ты была ранена и все это время провела в госпитале для раненых здесь. Вряд ли кто-то будет проверять твою историю. А лучше разыскать нашего отца, если он жив, конечно. Думаю, он сможет скрыть всю нелицеприятную правду.

Глава 55

Мы засиделись с Николаем почти до полуночи. Он накормил меня горячей похлебкой. Я же попросила его рассказать, что же с ним произошло. Как он выжил в Грузии после своего падения в ущелье, а сейчас оказался в Османской империи.

— Буду краток. Потому что вспоминать об этом вовсе не хочется, — мрачно ответил брат.

— Да, я понимаю.

— Я действительно упал в ущелье. Грузин, с которым я дрался верхом, убил коня под мной. Я грохнулся со всей мочи вниз. Прямо в расщелину между скалами. Однако какое-то чудо спасло меня. Я зацепился одеждой за небольшое сухое деревце, что росло в пяти метрах от края ущелья. Грузин не проверил меня и ушел. А я провисел раненый почти сутки над пропастью. Потом проходящие местные услышали мои крики и стоны. Вытащили меня. Связали. Их хозяин, жадный до денег, держал меня в клетке. А потом увез на невольничий рынок в Стамбул и продал одному из турок. Так я попал в Османскую империю. Далее и говорить тяжко. Переходил из рук одного хозяина к другому, несколько раз пытался сбежать, и все безуспешно. Вот и весь сказ.

Когда он замолчал, теперь уже я положила руку на его ладонь, лежащую на столе, и сказала:

— Я выберусь отсюда, Николай. И мы с отцом обязательно выкупим тебя из плена. Обещаю.

— Благодарю, сестренка.

— А может, тебе удастся сбить цепь, и мы убежим сейчас вместе?

— Нет. Цепь может разбить только кузнец. Если его позвать сюда, он сразу поймет, в чем дело и расскажет властям.

— Давай я приведу кузнеца и заставлю силой расковать тебя. Я могу взять нож или…

— Не говори глупостей, сестренка, — остановил поток моих лихорадочных мыслей Николай. — Кузнец может не подчинится и доложит властям. Это опасно для тебя. Тебя могут схватить. Лучше все же тебе бежать одной. Так больше шансов тебе спастись. Хотя бы тебе, Саша. А потом, если удастся, может, и мне поможете. Теперь ты знаешь, что я жив.

На этом мы и условились. Николай отвел меня в маленькую комнатку для гостей, которая все время была заперта, оттого в нее никто не входил. Дал ключ и велел вести себя тихо. Там я отдохнула и выспалась. Потом он приносил мне два раза еду и тайком водил меня к отхожему месту во двор, пока двое других слуг занимались делами во дворе. Никто в доме янычара не заметил моего появления.

На следующее утро, рано на рассвете, я снова отправилась в путь.

— Вряд ли тебя ищут где-то здесь, прошли уже почти сутки, — сказал мне брат, когда вывел мою лошадь к воротам. — Твою кобылу я накормил, и она отдохнула. Должна быстро скакать. Снежная буря тоже улеглась. Скачи как можно быстрее, лучше нигде не останавливайся. Если получится, то уже до ночи доберешься до наших.

Стояла глухая прохладная ночь, и первые лучи солнца еще даже не озарили городок.

— Надеюсь на то.

— Ты запомнила, как тебе дальше ехать до Филлиполя?

— Да, Николай.

Он кивнул, поправляя сбрую у моей лошади; мы стояли рядом. Вдруг он достал какой-то небольшой сверток.

— Возьми.

Я развернула ткань. Там лежал пистолет в кобуре с перевязью.

— Зачем? Я не умею стрелять.

— Возьми. Лучше пусть он не пригодится, но на всякий случай, — убеждал он. Он помог мне надеть перевязь с оружием под мой теплый плащ. — Он заряжен. Если придется стрелять, отведи вот так этот рычажок и жми на курок. Главное — держи руку прямо. Тогда, возможно, попадешь.

— Но где ты взял оружие?

— У моего господина.

— Он увидит это и накажет тебя.

— Может быть. У него целый сундук оружия. Вряд ли он быстро хватится одного из пистолетов. Может, и месяц пройдет. Тебе пистолет нужнее. Езжай, сестрица. Скоро рассвет.

Мы обнялись, и я поцеловала его в щеку. Николай помог мне взобраться в седло, поправил мою одежду, погладил мою лошадь и прошептал:

— Езжай, Саша. Пусть Богородица хранит тебя.

— Благодарю тебя за все, братец, — ответила я, печально улыбнувшись ему.

Уже начала понукать ногами кобылу и