Моя русская княжна - Арина Теплова

— Эти турки были с ним? — раздался над моей головой голос Никитина, который тоже приблизился к окошку и стоял за мной, выглядывая немного в окно.

— Да. Они ему служат и гнались за мной. Но я не знаю зачем.

— Хмм, сударыня… что за странный вопрос «зачем»? Вы женщина… еще и такая молоденькая и красивая… еще и русская. Завидный трофей для этих турок. За вас и убить не грех.

Я даже обернулась к поручику и прикрыла его рот своими пальцами, более не желая слушать его речь.

— Замолчите. Мне это не приятно.

Он сказал такую жестокую и страшную правду про то, что я «желанный трофей», которым, впрочем, я и была все эти месяцы, что мне стало дурно.

— Простите, если обидел вас, Александра Сергеевна. Не хотел. Но надо выбираться отсюда.

— Они нас не выпустят живыми. Вы оглушили или убили этого…

Я указала взором на неподвижно лежащего Янгира.

— Не выпустят? Это мы еще посмотрим. Не бойтесь, я вас в обиду не дам.

— Но их много, а вы один.

— И что? — хмыкнул он. — Поручика Никитина не так просто взять. Думаете, за зря меня посылают в разведку одним из первых?

Никитин дрался как лев. Уложил половину турок пистолетами и своей саблей. Сначала выстрелил по троим из окна амбара, выбив их из седла. Но у него кончились патроны. Тогда он выскочил верхом на улицу, с обнаженной саблей и начал рубить, как бешеный вихрь.

Когда семеро турок уже валялись на мерзлой земле убитые или раненые, он крикнул оставшимся четверым:

— Дайте нам уйти! И тогда больше никто не пострадает!

Турки, уже довольно получившие «на орехи» и сами не желавшие продолжать эту кровавую потасовку, отпустили нас.

Поручик быстро махнул мне рукой, и я выбежала к нему из амбара с Меридой. Никитин подал мне руку и, легко подняв меня, посадил впереди себя. Мою кобылу быстро привязал к луке своего седла.

— Исмаил отдохнул, выдержит нас обоих, — пояснил он свои действия, ласково похлопывая своего белого жеребца по шее. — Ваша кобыла пусть бежит налегке, так быстрее доберемся до наших.

Я кивнула, думая о том, что по приезду обязательно накормлю мою верную спутницу, дам ей отдохнуть. А завтра утром отпущу ее к Али, как и обещала ему.

Эпилог

Два года спустя

Российская империя, Санкт — Петербург,

Рождественский бал в Зимнем дворце

1879 год

В тот год зима была на редкость теплой. Оттого на Рождественский бал в Зимний дворец я прибыла в шелковом открытом платье и легкой шали, сверху накинув только шерстяной плащ с капюшоном. Я знала, что после танцев в залах дворца будет душно и жарко: множество народу и толкотня.

Это был мой первый бал после длительного перерыва. Осенью я родила дочку, и сейчас малышка осталась дома на пару часов под присмотром своей няни.

Бал был грандиозным. Костюмированный маскарад, на который было приглашено почти три тысячи человек. Здесь были все сливки высшего общества, иностранные послы со своими сопровождающими, знаменитые генералы, отличившиеся в последней турецкой кампании, и даже купцы первой гильдии, которые оказались впервые в Зимнем дворце.

Я откровенно скучала. Сидела чуть сбоку на мягком канапе с одной из великих княжон и рассматривала проходящую публику. Отчего-то думала о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние два года.

Тот страшный день, когда Бог услышал мои мольбы и послал мне поручика Алексея Никитина, стал днем моей свободы. И с того времени я больше не расставалась со своим отцом.

Почти два месяца я жила в его доме при русских казармах в Филлиполе, пока шли переговоры о прекращении войны на Балканах. 19 января 1878 года в Адрианополе были подписаны предварительные условия мира.

Все это время отец занимался переговорами и освобождением Николая. Понадобилось более месяца, чтобы вызволить его. Турок, который владел им, наотрез отказался продавать брата, даже несмотря на большие деньги, которые предлагал за сына мой батюшка. Николая удалось освободить только благодаря кампании по обмену пленными, которая состоялась уже в феврале. Почти две тысячи русских солдат и офицеров вернулись на родину из османского плена, а турок отпустили домой в два раза больше из русского плена.

Едва отец увидел Николая, оборванного и постаревшего, он расплакался, словно дитя. Обнимал его и целовал. Брат тоже проронил скупую мужскую слезу в ответ и заявил:

— Не думал, что эта милая малявка, которую когда-то качал на качелях, освободит меня из турецкого плена.

— Она у нас еще не то может! Зашивает так, любой хирург позавидует! — воскликнул отец и протянул ко мне руку. Мы обнялись все трое.

В конце февраля мы с отцом и братом вернулись в Петербург. Нас сопровождал и поручик Никитин, который уже весной сделал мне предложение.

Почти полгода я отказывала Алексею во взаимности, ибо еще долгое время не могла оправиться от тягот плена и того, что пережила. Но Алексей был очень настойчив, и следующей осенью я согласилась стать его женой. А через год у нас родился первенец — малютка Татьяна. Я назвала дочку в честь своей покойной матери, а точнее — матери настоящей Александры.

Моя жизнь полностью наладилась, и я наконец обрела душевное спокойствие и личное счастье. Алексея я смогла полюбить всем сердцем, и именно после рождения нашей дочери, в которой он не чаял души. Меня же муж обожал и баловал.

Мой любимый отец после Турецкой кампании 1787–1788 годов вышел наконец в отставку и жил вместе с нами. Моему мужу по наследству от отца достался прекрасный фамильный особняк на Фонтанке, где мы проводили весь зимний светский сезон, а летом уезжали в наше отцовское поместье под Новгородом.

Сегодняшний бал был грандиозным. Танцевали сразу в двух залах. Ощущая, что от духоты у меня кружится голова, я вышла в зимний сад, который располагался за белой гостиной, примыкающей к бальному колонному залу. Здесь было пустынно и тихо. Висели клетки с птицами и пахло какими-то диковинными цветами. Я прошла между растениями, рассматривая их и ощущая, что тут и вправду гораздо свежее, чем в многолюдной зале. Остановилась у огромного окна, через которое виднелась Нева, едва освещенная маяком на противоположном берегу.

В какой-то момент позади послышались шаги. Я медленно обернулась, понимая, что мое уединение в зимнем саду нарушено, и тут же замерла. Мне показалось, что я вижу призрака — призрака из прошлой жизни.

В пяти шагах от меня стоял