Моя русская княжна - Арина Теплова

— Не говори так, — ответила я, устало вздыхая и поправляя растрепавшуюся косу. — Если я выберусь отсюда, я постараюсь помочь тебе.

— Как? Я раб. Меня можно только купить.

— Мой отец богат. Мы сможем купить тебя у твоего турецкого хозяина.

Он улыбнулся мне.

— Спасибо.

Чуть позже он поил меня горячим терпким чаем. Я грела озябшие руки о теплую керамическую чашку и не могла поверить, что я все еще на свободе. Видимо, какие-то Высшие силы помогли мне и услышали мои мольбы, раз послали этого русского слугу.

Мужчина положил передо мной лепешки, немного сыра и меда. Сел напротив, через стол на лавку. Пока я ела, он по-доброму смотрел на меня и молчал. Как-то внимательно рассматривал. Но я совсем не смущалась, а у меня было чувство, что я на кухне с близким родственником.

— Ты чем-то похожа на мою младшую сестру, — вдруг сказал он. — Когда я видел ее в последний раз, она была совсем мала.

— Ты поэтому помог мне?

— Не только. Отчего-то мерзко на душе стало, когда я понял, что эта свора вооруженных турок ищет беззащитную девушку.

— Спасибо тебе еще раз. Если бы не ты…

— Не благодари. Моя совесть не позволила мне остаться безучастным. Еще когда ты проходила по улице с лошадью, я подумал, что это очень странно. Ты совсем не похожа на турчанку.

— Потому ты так пристально посмотрел на меня?

— Да.

— Но я в турецкой одежде, почему я непохожа?

Он улыбнулся.

— Ты открыто и прямо посмотрела на меня. Турчанки, не смотрят в глаза, стыдливо опускают взгляд, даже богатые.

— Ясно.

Я печально улыбнулась ему. Мы немного помолчали, а почти допила свой чай. Немного поела сыра с лепешкой.

— Это даже забавно, — вдруг сказал мужчина.

— Что?

— Когда-то в России я был дворянином. Богат и знатен. Даже имел титул князя.

— Правда? — спросила я удивленно, глядя на него. — Ты скажешь, что этого не может быть, но я тоже родилась княжной. Княжна Александра Сергеевна Шаховская.

После моих слов мужчина как-то странно посмотрел на меня. Как будто только что увидел. Наверное, минуту или две смотрел на меня не мигая, а в его глазах читалось недоумение.

— Господи… — прошептал он, и его голос сорвался. — Этого просто не может быть.

— Чего? Что не так?

Он молчал и как-то пронзительно, дико смотрел на меня.

— Ты не узнаешь меня? — наконец тихо спросил он. — Я понимаю. За восемь лет плена я очень изменился, постарел…

— Я… — пролепетала я.

Я чувствовала, что, видимо, я должна знать этого мужчину, но я не знала. Однако я попала в это время только два года назад и не могла знать всех, кого когда-то встречала Саша.

— Это я, сестренка… Николай… — глухо вымолвил он и сглотнул ком в горле.

— Николай?

Недоуменно уставившись на мужчину, я поняла наконец, кто это! Это мой брат, Николай Шаховской, которого все считали погибшим уже более восьми лет. Он пропал на Кавказе во время набега горцев, и все думали, что он упал в ущелье во время боя и разбился. Его тело так и не нашли. Так много раз твердил мой отец за последние годы.

А он оказывается был жив? Но что он делал здесь, в Османской империи?

Глава 54

И тут меня накрыло видение.

Я увидела весенний сад и то, как я качаюсь на белых качелях. Смеюсь и отталкиваюсь от земли ногами в шелковых туфельках. На мне длинное летнее платье с кружевом. Я еще совсем девочка, а рядом с качелью стоит Николай — молодой и красивый, с непокорными русыми вихрами. Он что-то говорит мне ласково, а я отвечаю.

Мимолетное видение прервалось. И я поняла, что только что видела воспоминание прежней Александры.

И да, в этом видении был тот самый мужчина, что сейчас сидел передо мной. Только теперь он был обросший, с густой короткой бородой и постаревший, с морщинами под глазами и потухшим взглядом.

— Отчего я сразу не узнал тебя, сестренка? Ты же почти не изменилась, черты лица все те же, — начал радостно говорить Николай и схватил мои плечи руками, ощупывая и рассматривая меня все более тщательно. — Наверное, в темноте не разглядел. После ранения мое зрение уже не то.

— Боже… это просто какое-то чудо, что ты жив!

— Нет, чудо — то, что ты здесь! — воскликнул он. — Если бы ты знала, сколько раз я просил Бога увидеть тебя, и отца, и родину. Смотри!

Он полез за ворот рубахи и вытащил небольшую веревочку, висевшую на его шее. А на ней была серебряная ладанка — небольшая, овальной формы, а на ней изображена Богородица с младенцем.

— И у меня такая же! — воскликнула я и тут же достала со своей шеи тот же серебряный образок, только на серебряной цепочке.

— Верно. Батюшка надел мне его при рождении, как и тебе, Саша.

Я замерла, смотря на его вещицу и на свою: они были похожи как две капли воды. А потом я увидела, как по щеке Николая катится слеза. Я и сама растрогалась, ощущая, как щиплет глаза от слез. Да, я никогда не видела брата раньше, он и не был мне по-настоящему братом, но отчего-то осознание того, что здесь, в чужой стране, где меня считали врагом и охотились за мной, я нашла родного человека, было так трогательно и прекрасно.

Не сдержавшись, я бросилась к нему на шею и обняла его. Он тоже крепко обнял меня. И, наверное, минуту мы сидели так, прижавшись друг к другу и вдыхая запах друг друга. А точнее — родного человека.

— Завтра ты должна ехать дальше, обязательно! Ты слышишь меня? — заявил Николай. — Передохнешь и поскачешь дальше. Я плохо знаю дорогу отсюда, но знаю, что русские уже подошли к Филлиполю.

— Но мне надо в Плевну.

— Это дальше. Филлиполь ближе на двести верст. Ты за сутки доскачешь на своей лошади. Я дам ей поесть лучшего овса и почищу ее. Она отдохнет за ночь, и завтра ты поедешь.

— Хорошо, Николай.

— Расскажи мне, как ты попала к туркам?

Мой рассказ был кратким и печальным, каждое слово давалось мне с трудом. Я не знаю, отчего мне хотелось поведать совсем незнакомому мне человеку свою историю, но я не могла сдержаться. Какое-то внутреннее чувство твердило мне, что я могу довериться Николаю, полностью отдать себя в его руки. И он поймет, и не осудит. Да, я совсем не знала брата настоящей Александры Шаховской,