Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Все в точности так, — подтвердил я. — И делает это без применения грубой силы. Жертвы идут с ним добровольно. Никакого гипноза или насилия на начальном этапе, потому что ни один труп не имел ни единого следа насилия.

Мы помолчали, отдавая должное стряпне Нади. Блины были действительно хороши — сочные, горячие, с щедрой порцией начинки. На пару минут в кабинке слышался только стук вилок о тарелки.

— У меня есть зацепка, — нарушил молчание я, прожевав кусок. — Я был у Торбина. Старый дварф вспомнил кое-что интересное. В тот вечер, когда убили первого, в таверне был странный тип. Сидел с жертвой, вместе выпивали.

— Описание? — деловито спросил Корней.

— Скудное, — я пожал плечами. — Крупный мужчина в плаще с капюшоном. Лица не видно, особых примет нет. Торбин сказал, что он был «широкий в плечах». Вот и все.

Корней тяжело вздохнул и потер лоб.

— Крупных человеков в плаще мы будем искать до конца времен, — задумчиво заметил он. — В портовом городе, где каждый второй носит робу или плащ от дождя, это все равно что искать рыбу в море по описанию «она мокрая и с чешуей». Но это лучше, чем ничего. По крайней мере, мы знаем, что он не призрак и не тень, а имеет физическое тело.

— Я думаю, что это кто-то не из местных, — сказал я, отодвигая пустую тарелку. — Смотри сам. Почерк слишком наглый, он явно ощущает себя свободно, понимая, что долго тут не задержиться. Если бы он жил здесь постоянно, он бы либо уже наследил раньше, либо вел бы себя осторожнее. Растягивал удовольствие. А тут — два трупа за сутки. Он торопится.

— Логично, — согласился Корней. — Было бы опрометчиво начать вести себя подобным образом, проживая в одном и том же городе годами. Люди начнут задаваться вопросами, поползут слухи. Местный хищник берег бы свое пастбище.

— Именно. А значит… — начал я, подталкивая его к выводу.

— … он кто-то из портовых рабочих или моряков с приходящего судна, — закончил за мной мысль Корней. Его глаза хищно блеснули. — Гастролер. Пришел, поел, ушел.

Мы посмотрели друг на друга. В порт каждый день заходят корабли. Грузовые, торговые, пассажирские. Сотни людей сходят на берег, чтобы размять ноги, выпить и… развлечься.

— И как мы его поймаем? — спросил я. — Проверять все корабли? У нас не хватит людей и оснований. Опрашивать капитанов? «Простите, у вас на борту нет случайно парня, который жрет души?» Нас на смех поднимут.

— Либо нужны шпики, которые будут сидеть по всем тавернам и наблюдать за подозрительными парочками, которые будут выходить под ночь на улицу, — начал рассуждать Корней. — Но это долго и ненадежно. Мы можем упустить момент.

— Либо ловля на живца, — предложил я.

Корней напрягся. Он отложил вилку и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Нет, — отрезал он. — На живца мы ловить не будем. Это исключено.

— Подумай сам, — настаивал я, подаваясь вперед. — Он покупается только на людей, скажем так, сортом выше, Корней. Все найденные трупы не были обычными портовыми рабочими в мазуте или бомжами. Это были приличные люди, при деньгах, в костюмах. Те, у кого душа… вкуснее? Ярче? Не знаю, как он выбирает, но у него есть вкус. Он охотится за кем-то повыше. И мы можем дать ему это.

— Это опасно, — покачал головой инквизитор. — Мы не знаем его возможностей. Я не могу рисковать людьми.

— Я это понимаю. Но тогда наша вероятность на успех многократно увеличивается, — парировал я. — Если мы просто будем ждать, он убьет снова. Сегодня ночью. Или завтра. А потом его корабль снимется с якоря, и он уплывет в другой порт, оставив нас с горой трупов и службы с «висяками».

Корней молчал, барабаня пальцами по столу. Я видел, как в нем борются долг защитника и осторожность командира.

— Мне надо подумать, — наконец произнес он глухо.

— Думай быстро, друг, — сказал я, нажимая. — Если он пришел с кораблем, то у нас мало времени. День, может, два. И мы можем либо забить на него и позволить заниматься своими делами и творить непотребства дальше, но уже в других городах, либо остановить его здесь и сейчас. Это наш шанс.

— Дай мне время, — повторил он жестче. — Я должен согласовать ресурсы, проверить расписание судов, поднять архивы. Может, найдем другой способ вычислить ублюдка.

Я понял, что давить дальше бесполезно. Корней был упрям, как скала. Если он уперся, сдвинуть его можно только динамитом.

— Ладно, — я вздохнул и поднялся из-за стола. — В конце концов, Корней, это вне моей юрисдикции. Я коронер. Мое дело резать и писать отчеты. Я не буду лезть на рожон и играть в героя. Всякие темные сущности и потусторонние твари — это по вашей части. Вам за это жалование платят и молоко за вредность дают.

Корней посмотрел на меня с облегчением. Видимо, он боялся, что я начну настаивать на своем участии или предложу какую-нибудь безумную самодеятельность.

— Дай мне пару часов, — сказал он, тоже поднимаясь. — У нас есть время до вечера. Я соберу информацию, и мы решим, что делать.

— Хорошо. Идем, мне надо еще отчеты составить на работе, а то Докучаев голову оторвет, — кивнул я. — Держи меня в курсе.

Мы расплатились, оставив щедрые чаевые улыбчивой официантке, и вышли из блинной.

Улица встретила нас прохладным ветром. Тучи расходились, пропуская лучи заходящего солнца.

Мы пожали руки у машин.

— Будь осторожен, Виктор, — сказал он напоследок. — Не гуляй по темным переулкам. У тебя, как у аристократа душа точно «вкусная».

— Я постараюсь быть невкусным, — усмехнулся я.

Мы разошлись. Я сел в свою машину, завел двигатель и смотрел, как внедорожник инквизитора выезжает на трассу и скрывается за поворотом.

Мое лицо в зеркале заднего вида оставалось спокойным, но в глазах плясали холодные искры.

И во всем, что я сказал Корнею, была чистая правда. Я действительно считал, что это дело инквизиции. Я действительно не хотел рисковать чужими людьми. И я действительно собирался поехать на службу.

Кроме одного. Я соврал, когда сказал, что не буду лезть на рожон.