"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

она – случайно или нет – в следующий раз посмотрела в его глаза, то взгляд этот вовсе не лишил ее воли. Глаза как глаза, ничего необычного. Но удивило даже не это: Лара вдруг поняла, что ей нечего больше спрашивать. Она будто и впрямь о нем все знает.

К коляске они вернулись вместе, и отчего-то Лару совсем не тяготило, что Дмитрий Михайлович легонько держит ее за руку.

– Вижу, искать дом за лесом вы еще не передумали? – спросил Рахманов, наверно чувствуя, что молчание затянулось.

– Разумеется, нет! – заверила Лара. – Не передумала – я найду его! Но я не представляю, с чего начать… быть может, стоит поспрашивать?

– Это какой такой дом в лесу вы искать надумали, Лара Николаевна? – вмешался вдруг Федька.

Он проверял упряжку и делал вид, что совсем не слушает разговоры. Но тут, видно, не удержался.

Подобно Галке, Федька был парнем словоохотливым – говорить с ним всегда легко да весело. Только, давая фору той же Галке, он являл собою того еще пройдоху. Лукавый, вороватый, вечно искал, где бы и как подзаработать. А просаживал все в кабаках.

Вспомнилось Ларе и та история, когда они с Коном влезли в усыпальницу. Ведь Федька и был заводилой в той компании мальчишек, что подбила Кона на то безрассудство! Громче всех хвастал, что бывал на похоронах Ордынцева, а потому видел цвет его сюртука. Ежели Федька не соврал, то и впрямь должен бы хоть что-то слышать о Маре…

Лара глянула на Рахманова, ища совета, но тот мыслями был где-то далеко: все еще оглядывался на Акулинин домишко. Решать, связываться ли с Федькой, предстояло ей самой.

Она знала лишь, что Рахманов ее поддержит, что бы ни решила.

– За лесом, а не в лесу, – уточнила тогда Лара. – Изба Мары. Ее еще называют ведьмой. Неужто знаешь?

– Мары… – протянул Федька, и стало понятно, что имя ему небезызвестно. Тоже глянул на Рахманова, и глаза его стали лукавыми как никогда. – Отчего же не знать! Ежели господа желают, так хоть до Москвы довезу!

Договаривать он не стал. Рахманов все понял сам и молча полез за бумажником.

* * *

Пока качались на ухабистой дороге под развеселые Федькины россказни, Лара все больше уверялась, что Рахманову эта поездка не по душе. Нет, он не говорил ничего, и даже головная боль его как будто отступила. И все-таки Лара чувствовала – не по душе…

Она знала тот лес, о котором говорила Акулина: лесов на юге вовсе не много, степь да степь кругом. В детстве с Коном да болотинской ребятней они и впрямь ни раз бегали сюда по грибы и даже в глубь его забирались частенько, несмотря на запреты взрослых. Шептались, что лес и правда нехороший. И все-таки никакой избы за ним совершенно точно не было…

– Дальше пёхом идти надо, – оповестил Федька, остановив лошаденку возле раскидистого дуба. – Слазьте, Лара Николаевна, коляска по бурелому не проедет.

Рахманов поймал ее за талию, когда Лара попыталась спрыгнуть, и поставил наземь. А после крепко взял за руку, давая понять, чтобы держалась его.

Впрочем, через полверсты по бурелому, по скользкой подгнивающей траве, через поваленные стволы и колючие ветки – уж сложно было понять, кто кого ведет. Рахманов будто нарочно медлил. А вот Лара, воодушевляясь с каждым шагом, все шла и шла вперед, едва ли не обгоняя самого Федьку. Жгучее любопытство подгоняло ее и еще что-то, чего Лара не могла ни понять, ни объяснить. Только чувствовала, что ей непременно нужно добраться до той избы.

– Надо же… – озаряла лесную тишь она своим бодрым голосом, – тыщу раз слышала от няньки-Акулины про эту женщину, но и подумать не могла, что она жива!

– Разве Акулина говорила, что она жива? – мрачно заметил Рахманов.

– Она сказала, что не знает, где нынче Мара. По-моему и так все очевидно, Дмитрий Михайлович!

Дмитрий с ответом помедлил, да и говорил крайне нерешительно и неопределенно:

– Но ее считали ведьмой… и она убила графа Ордынцева…

– Полагаете, ее арестовали за убийство? – удивилась Лара.

И бодрое ее настроение разом потухло. И впрямь, раз все считают, что Мара убила графа, то ее должны были арестовать и судить.

– Вероятно, ее собирались арестовать, – без охоты подтвердил Дмитрий. – Вот только… едва ли она до ареста дожила. Ее считали ведьмой, Лара. Местные наверняка устроили расправу, не дождавшись полиции. Оттого и вспоминать на Болоте о том не любят, и говорить тем более.

Лара притихла. Сбавила шаг, чувствуя теперь, как к сердцу подбирается ледяной ужас. Об этом она не подумала. Она поглядела в спину ушедшему вперед Федьке – недаром он примолк. И впрямь, что-то тут неладно.

И еще Лара отказывалась верить, будто Мара и впрямь убила графа Ордынцева. Она любила его! Как можно убить того, кого любишь?! Сей аргумент Лара полагала главным – и все факты, говорящие об обратном, методично отвергала.

Оттого и было жаль ей эту женщину, оболганную всеми и жестоко убитую. До того жаль, что хотелось плакать…

Она почувствовала, как Рахманов крепче сжал ее руку. Как же хорошо, что он рядом.

– Акулина сказала, будто я похожа на Мару… – вспомнила она вдруг. Лара шла теперь медленнее, вровень с Дмитрием, пытливо заглядывая ему в лицо. – Как вы думаете, что это значит?

Тот мотнул головой:

– Право, не знаю.

Такой ответ Лару не устраивал.

– Юлия Николаевна мне не мать, – призналась вдруг она и тут же поправилась: – не родная мать. А ту, родную, я совсем не помню. Помню только ее руки и то, что у нее были длинные светлые волосы…

– Как у Юлии Николаевны?

– Нет. То есть, да… – Лара совсем загрустила, вспоминая о маме-Юле. – Моя настоящая матушка была совсем другой. Гораздо добрее. Она защищала меня всегда-всегда! Я помню кое-что из детства… был пожар – все вокруг горело! Но матушка спасла меня. Она сильно обожгла руки, вероятно, ей было очень больно – и все-таки она спасла меня. На меня-то ни одна искорка не попала. Она пообещала мне тогда, что никогда меня не оставит… Но что-то произошло, Дмитрий Михайлович: после того пожара я вовсе ничего не помню про маму. Помню только Юлию Николаевну.

– Отчего же тогда вы называете Юлию Николаевну матушкой?

Лара даже разозлилась на Дмитрия: будто он не слышал всех ее доводов!

– Не помню. Так повелось, вот и все.

– Лара послушайте…

Рахманов вдруг вовсе остановился и, потянув за руку, остановил и ее. Она сама заглянула в его лицо, но глаза