Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     - Что именно? - осведомился Бодкин.

     - Я не знаю, - прибежавший еще не  отдышался,  -  к  сожалению.  Мистер Добринский, вас тоже просили. Мистер Кройф просил.

     - Разве Бен не уехал в  горы?  -  пробормотал  Николай.  -  Сегодня  же суббота.

     - Что ж, сейчас будем, - спокойно произнес сэр Монтегю.

     - Я могу подвезти вас, - сказал ему Николай.

     - Благодарю,  но  мне  надо  зайти  домой.  Поезжайте  вперед,   мистер Добринский, и скажите Кройфу, что я скоро буду.

     "Ничто на свете, - подумал Николай, садясь  в  машину  и  быстро  меняя шорты на джинсы,  -  не  заставит  сэра  Монтегю  явиться  в  присутствие  в неподобающей одежде".

     Территория Центра  была  совершенно  пуста.  Войдя  в  кабинет  Кройфа, Николай растерялся: хозяин кабинета сидел, тяжело  опираясь  подбородком  на сведенные кулаки согнутых в локтях рук.  Глен  возбужденно  теребил  колечко волос. У  стены  молча  стоял  бледный  Стив  Коул.  Сэлли  держала  в  руке телефонную трубку.

     - Сэр Мэтью будет через полчаса,  -  сказала  она  и,  положив  трубку, поздоровалась с Николаем. Проходя мимо Глена, Сэлли тихонько  бросила:  -  Я вызову доктора Киллани.

     Глен молча кивнул.

     Николай вопросительно посмотрел на  Дика,  поскольку  Кройф  сидел,  не поднимая головы.

     - Тим исчез, - коротко сказал Глен.

     - Что значит - исчез?

     - Тима нет в лаборатории.

     Николай прошел за перегородку. Правый пост был пуст. Прозрачный  колпак валялся на полу.  Концы  трубок  и  шлангов  торчали,  как  разинутые  клювы птенцов. Рядом ритмично пульсировали Клара и Пит.

     На пороге выросла фигура Бодкина.

     - Бен пришел сюда около девяти, - рассказывал Глен. - Он забыл  клюшки. У входа он наткнулся на Стива, который почему-то спал в машине, вместо  того чтобы спать, то бишь, простите, дежурить, у  своего  стенда.  Бен  растолкал его, они пришли в  лабораторию  и  увидели  вот  это,  -  Дик  посмотрел  на валявшийся колпак.

     - А Лэрри? - спросил Николай.

     - То-то и оно. Исчез бесследно. Хорошо еще, что мы с  Сэлли  не  успели уехать в горы. Звонок Кройфа застал меня в дверях. Мы  сразу  сюда.  Старику плохо с сердцем.

     - Я не знал, что у Бена больное сердце, - сказал Николай.

     - Бен совершенно здоров. Ты знаешь, кем для него был Тим?

     Добринскому резануло слух слово "был".

     - Потом Стив понес какую-то ахинею...

     Глена перебил сэр Монтегю:

     - Нам лучше вернуться к Кройфу, джентльмены.

     Они пошли в кабинет. Кройф сидел прямо и обратился к ним почти  прежним голосом.

     - Садитесь и не мельтешите. Прежде чем сообщать что-либо властям,  а  я полагаю, это сделаете вы, - Кройф взглянул на Бодкина, - так вот, прежде чем обратиться к властям, после чего  начнется  обычная  полицейская  процедура, исполненная идиотизма, давайте подведем итог собственным  соображениям.  Кто видел Тима последним? И кто мне скажет, куда мог деваться Шеннон?

     - Я ушел в шесть, - сказал Глен.- Ника уже не было.

     - Это правда. Но  без  чего-то  восемь  я  вернулся,  чтобы  дать  Тиму Ботанический атлас.

     - И долго вы пробыли в лаборатории, Ник? - спросил Кройф.

     - Вот этого я не знаю.

     - Совсем не обратили внимания на время?

     - Видите ли, Бен, произошла странная вещь. Я скормил  Тиму  информацию, прошелся по лаборатории... Вспоминаю, кстати,  что  ни  Коула,  ни  Лэрри  у стенда не было. Шеннона я даже искал - он хотел мне о чем-то рассказать.

     - Это тогда вы отправились в город? - обернулся Кройф  к  Стиву  Коулу. Тот кивнул, не поднимая глаз. - Шеннон послал  Стива  в  город  в  китайский ресторан за кофе и горячим супом. Продолжайте, Ник, - Кройф снова смотрел на Добринского.

     - Потом я присел у пульта. Мне хотелось поговорить с Тимом после  того, как ввод текста закончится. По всей видимости,  я  задремал,  но  не  помню, когда я впал в это состояние, пограничное между  сном  и  бодрствованием,  - после начала разговора или еще не приступив к нему. Мы говорили - или хотели говорить - о Платоне. И вот мне представилось, что я в Академии и беседую  с Платоном. Реальность сна была потрясающей, картина очень яркая  и  абсолютно лишена главного атрибута сновидений - путаницы. За исключением одного, может быть, момента: Эрехтейон почему-то стоял не на Акрополе, а в Пирсе на берегу моря. Но самым удивительным  было  вот  что:  очнувшись,  я  обнаружил,  что нахожусь не в лаборатории.

     - А где? Дома?

     - Нет. В библиотеке, у пульта. Я даже не сразу это понял - ведь  пульты библиотечного информцентра и лабораторные мало чем отличаются.  Я  посмотрел вверх и заметил,  что  надпись  "Тим"  отсутствует.  Это  меня  удивило,  но состояние заторможенности не прошло. Путь до дома представляется мне смутно. Помню, что хотел вернуться в лабораторию, но почему-то сел в машину и поехал в Ноксвилл. Проснулся я где-то в девять двадцать.

     - Вы хотя бы помните, было темно  или  уже  рассвело,  когда  вы  ехали домой?

     - Стоп! - Эта мысль поразила Николая. - Когда я ложился, уже  рассвело. Минуту, сейчас я скажу вам точно:  солнечная  полоса  от  жалюзи  лежала  на подушке, я хорошо помню. Было  что-то  такое  между  пятью  и  шестью  утра. Очевидно так.

     - Значит, вы начали работать с Тимом около  восьми.  До  того  момента, когда вы заснули, прошло не менее пятнадцати минут -  ведь  вы  ввели  диск, ходили по лаборатории и только после этого сели у пульта...

     - Можете считать, что я не спал еще в четверть девятого.

     - Хорошо, - сказал Кройф, - пусть будет  четверть  девятого.  Домой  вы пришли не позже шести утра.

     - Пожалуй, немного раньше.

     - Возьмем крайний случай.  Учитывая  время  на  дорогу,  получаем,  что проснулись вы не  позже  чем  в  пять  тридцать.  Значит,  Тим  исчез  между четвертью девятого вечера и половиной шестого утра, то есть во время  вашего сна и перемещения в библиотеку, - заключил Кройф.

     - Он мог исчезнуть и позже - ведь я  не  заходил  в  лабораторию  после пробуждения.

     - Не думаю, иначе зачем им понадобилось тебя усыплять? - сказал Глен.

     - Кому это - им? - спросила Сэлли.

     - Дик