Жрец двух богинь - Василий Горъ

Мегги тут же вцепилась в мою руку и закрыла глаза. А через половину риски оставила ее в покое и растерянно захлопала ресницами:

— Ваше высочество, так не бывает! Любое исцеление оставляет хоть какие-то следы, а тут их нет! Вообще!! Если, конечно, не считать мерцания в мышцах!!!

Я тут же внимательнейшим образом изучила собственное предплечье, сравнила его с предплечьем жрицы, и нервно хихикнула:

— Вообще-то один след все-таки есть: там, где были шрамы, нет ни одного волоска…

…Вернувшись из передней комнатки, Лорак предложил избавить меня от всех лишних «украшений». Я, конечно же, сначала обрадовалась не на шутку. Но, хорошенечко подумав, пришла к выводу, что убирать можно все, кроме шрама на скуле. Того самого, которым меня когда-то наградил «любимый» старший брат. И объяснила логику своего решения.

Посмотрев на след от удара первым «боевым» ножом Иттара, жрец двух богинь скрипнул зубами, но спорить не стал — убрал отметину, оставленную вторым братом — коротенький, в половину ногтя, шрам, «удлиняющий» рот. И, как потом выяснилось, заодно «стер» родинку над верхней губой. Потом отправил в небытие следы от ударов боевыми и тренировочными мечами на правой руке и правом боку. А после небольшого отдыха — шрамы от неудачных падений на голенях и коленях.

Когда со всей мелочью было покончено, я, трясясь, как лист на ветру, подставила Бергену правое бедро и низ живота, то есть, места, на которые Иттар когда-то «совершенно случайно» опрокинул ковш с кипящим взваром.

Над огромным пятном от ожога, из-за которого я весны три подумывала об уходе из жизни, Лорак чах почти два с половиной мерных кольца! Причем чах в прямом смысле слова — поработав риски две-три и выплеснув вместе с Искрой все силы, он падал на постель, восстанавливался и снова принимался за дело. Видя, как сильно он устает, мы с Мегги пытались уговорить его растянуть исцеление на несколько дней или, хотя бы, делать подлиннее перерывы, но жрец нас не слышал. Мало того, на самом последнем пятнышке выложился так, что я до смерти испугалась за его здоровье и, разозлившись, высказала этому ненормальному все, что думала по поводу безрассудства, граничащего с глупостью.

Он слабо улыбнулся, убрал руку со вздувшимися жилами с моего лона, поднял взгляд к потолку и как-то странно вздрогнул. А потом прижал ладони ко мне и Мегги, вздрогнул снова… и меня выгнуло коромыслом от ощущения безумного, ни с чем не сравнимого блаженства!

Мгновением — или вечностью? — спустя, не без труда вынырнув из омута сладостной истомы, я еле слышно выдохнула:

— И что это было?

— Благодать… — таким же слабым шепотом ответила «сестрица».

— Две… — уточнил Лорак. — Это исцеление оказалось угодно и Амате, и Майларе.

Берген и Мегги отошли от Благодатей буквально за несколько рисок, а я утопала в отголосках пережитого еще две трети мерного кольца. Ощущения были настолько приятными, что не давали сосредотачиваться ни на чем другом. Поэтому я не обратила внимания ни на изменение скорости движения кареты, ни на ее остановку, ни на начавшуюся вокруг суету. С кровати встала, не думая, и лишь потому, что до моего сознания «достучался» Лорак. А пришла в себя в передней комнатке, после того, как Мегги вылила на меня второй или третий ковш прохладной воды.

Сообразив, что жрица пытается меня взбодрить, я кое-как собралась с силами и принялась приводить себя в порядок. А уже через несколько рисок вышла из кареты следом за своим Защитником, оглядела толпу «соотечественников», собравшуюся за кольцом телохранителей, разглядела в ней пару десятков новых лиц и мысленно взвыла.

Увы, послать куда подальше очередных вассалов свекра, решивших засвидетельствовать мне свое почтение, не было никакой возможности, поэтому я одарила их ослепительной улыбкой и отправилась знакомиться. В смысле, дождалась, пока подойдет Айвер, оперлась на подставленное предплечье, позволила отвести себя под навес, опустилась на сидение походного кресла и возложила руки на подлокотники.

Первое время, можно сказать, отдыхала — выслушивала славословия Тиллира в адрес очередного «достойнейшего сына Хамлата», вспоминала все, что о нем когда-либо читала, и «привязывала» к этим знаниям реальное лицо. А после того, как советник замолкал, произносила коротенькую речь, в которой давала понять, что слышала о «подвигах» этой личности, его великих предках или тем, чем прославился род. Ну, и конечно же, запоминала, кто и как реагирует на мои слова, чтобы потом сравнить свои ощущения с выкладками посла Шаномайна в Хамлате и сделать далеко идущие выводы.

Увы, «наслаждаться» не самым приятным, зато привычным делом удавалось не так уж и долго — после того, как Айвер представил мне второго сына главы рода Бларр, сквозь толпу хамлатских дворян протолкался Светоч Эммета Благочестивого! И, сцепив пальцы на необъятном животе, вперил в меня благостно-умиротворенный взгляд.

Славословия самому известному представителю рода Бларр, Дитраму Кремню, я произносила без участия разума, ибо изучала жреца одного из самых молодых, но хватких богов Дарвата. Естественно, не в упор, а сквозь полуопущенные ресницы. И старалась не показывать своего отвращения.

Нет, на первый взгляд Светоч выглядел более чем благообразно: взгляд широко посаженных ясных карих глаз дышал дружелюбием и стремлением помочь, на полных губах играла добродушная улыбка, морщины на чуть обветренном лице однозначно свидетельствовали о том, что этому мужчине чужды такие чувства, как злость, ненависть, зависть, алчность, похоть, коварство и так далее. А круглые щеки и выдающееся брюхо давали понять, что единственный грех, который ему можно вменить в вину, это чревоугодие.

Ничуть не хуже смотрелась и одежда — белый балахон выглядел достаточно простым, чтобы не бросаться в глаза и не вызывать зависти, но опрятным, сапоги — ношеными и стоптанными, как у человека, который много ходит пешком, а один-единственный перстень и кулон на шее — предельно дешевыми. Увы, я знала о Светочах достаточно много для того, чтобы понимать, что этот образ — лишь силок для доверчивых простачков. А истинные черты характера жреца бога Света и Чистоты Помыслов весьма далеки от демонстрируемых и прячутся очень и очень глубоко.

Он тоже изучал. Нас с Лораком. Оглядев меня с головы до ног, коротенькой вспышкой во взгляде дал понять, что поражен моей «невероятной красотой». Дослушав рассказ о подвигах Дитрама Кремня, сделал вид, что преклоняется моим умом, памятью, расчетливостью и чем-то там еще. А «когда заметил» Бергена, «аж задохнулся» от счастья из-за того, что имел возможность лицезреть единственного на всем Дарвате жреца сразу двух богинь!

При этом ни нетерпения, ни желания