Жрец двух богинь - Василий Горъ

привлечь к себе внимание в нем не чувствовалось: дожидаясь конца представления дворян, он бездумно покачивал Око Бога, блестящий кулоном с символом Эммета Благочестивого, болтающийся на тоненькой серебряной цепочке. Когда представление закончилось, подошел, поклонился, назвал свое имя и спросил, не уделю ли я ему несколько рисок для душеспасительной беседы. А когда получил ожидаемый ответ, нисколько не расстроился — благословил меня и мой брак, пожелал нам с Дареном Светлого и Чистого будущего, поклонился еще раз и неспешно удалился. Оставив после себя еле уловимый аромат каких-то цветов, отдающий сладкой гнилью.

Отслеживать его перемещения в толпе хамлатских дворян и дворянок мне было не с руки, и я, улучив момент, попросила об этом Лорака. И очень удивилась, услышав, что Светоч уже уехал.

Убедиться в этом удалось буквально через пару рисок, когда Айвер повел меня к обеденным столам — по пути к креслу, стоящему во главе самого большого, я успела кинуть взгляд на тракт и увидела всадника в белом балахоне, погоняющего белого ослика по направлению к ближайшему лесу.

Я сразу же повеселела, и все время порядком затянувшейся трапезы делилась хорошим настроением с окружающими. Само собой, в меру. То есть, позволяла Айверу подливать мне вина, благосклонно кивала, услышав изысканные комплименты, улыбалась удачным шуткам и изредка шутила сама. А в самом конце обеда, распробовав невероятно вкусный пирог с лесными ягодами, вышла из-за стола и попросила Тиллира передать повару мою личную благодарность.

Он, конечно же, пообещал, что передаст, и начал рассказывать о «чудотворцах», работающих на кухне его сюзерена.

Рассказывал с душой и, если можно так выразиться, вкусно. Поэтому вокруг нас собрались все, кому хотелось похвастаться талантами своих поваров и винами, которые закладывались в погреба чуть ли не прапрадедами.

К винам я была равнодушна, но ораторов не перебивала — запоминала, кто, что и как говорит, отслеживала взгляды, жесты, эмоции, и пыталась заглянуть за те маски, которые на себя нацепили все эти люди. Точно так же начала оценивать и Юнжера Когренда, младшего брата бывшего камерария Баруха Неукротимого — отметила, что он как-то уж очень быстро пьянеет, порадовалась образности его речи, удивилась идеальной чистоте одежды и нарочитой простоте отделки ножен меча. А когда поняла, куда он клонит, сокрушенно вздохнула и развела руками:

— К моему искреннему сожалению, заехать в ваш родовой замок и перепробовать все те блюда, которые вы перечислили, я не смогу — мой свекр неважно себя чувствует, и я льщу себя надеждой, что лицезрение счастья в глазах наследника добавит ему достаточно душевных сил для того, чтобы перебороть тяжелый недуг!

— То есть, вы отвергаете мое приглашение⁈ — даже не вдумавшись в то, что я сказала, набычился Когренд и накрыл ладонью рукоять меча.

— Ее высочество настолько торопится в Ож, что бросила большую часть обоза еще на выезде из Таммиса. А кортеж останавливает только для того, чтобы пообедать и поспать! — рявкнул Айвер Тиллир.

— Замок всего в паре мерных колец езды от тракта! — взбешенно прошипел мужчина. — А заслуги нашего рода перед Хамлатом достаточно ве— …

Удара невысокого, худощавого и на редкость невзрачного парня в цветах Когрендов я не увидела — он стоял сбоку, по левую руку от меня, и во время беседы равнодушно смотрел в сторону. Зато на этот удар среагировал Лорак — сдвинул открытой ладонью правой руки плоскость меча так, чтобы клинок просвистел прямо под моим подбородком, и вбил левый кулак в висок вытянувшегося в длинном выпаде хамлатца. Правда, после того, как в черепе несостоявшегося убийцы появилась кошмарная вмятина, оказалось, что я куда-то лечу, а в левой глазнице Юнжера уже торчит рукоять метательного ножа!!!

Мысль о том, что меня чуть не убили, промелькнула в голове еще до того, как я рухнула на землю и шарахнулась локтем о какой-то камушек. А через миг мой взгляд выхватил сначала высверк еще одного меча, пробившего воздух в том месте, где я стояла, а затем безумную по скорости и силе атаку Щита. Вернее, едва заметный поворот его бедер, размазанное движение правого кулака снизу-вверх и медленное запрокидывание головы очередного Когренда!

Следующие несколько десятков ударов сердца меня колотило, как припадочную: я представляла, как в мое горло входит меч первого, слышала хруст ребер, проламываемых клинком второго, и пыталась представить, куда и как мог бы атаковать Юнжер. И одновременно с этим видела, как проламывается височная кость, как метательный нож Лорака пробивает вытаращенный глаз и как дробится челюсть под чудовищным ударом снизу!

Трудно сказать, сколько времени я «наслаждалась» бы этой жутью, но в тот момент, когда на нее начали наслаиваться воспоминания о возможном будущем, до меня донесся гневный рык жреца двух богинь:

— Айвер, хамлатское гостеприимство начинает меня утомлять!

— Сегодня вечером до нас доберется полная сотня Ближней тысячи! — после небольшой паузы промямлил первый советник.

Я мысленно хмыкнула. А Лорак скользнул ко мне, подал руку, мягко поставил на ноги и озвучил мысль, которая посетила и меня:

— А толку от этой сотни, если на жену наследника вашего верховного сюзерена снова нападут те, кого вы опять сочтете достойными доверия?

Айвер опустил взгляд, едва заметно сгорбил спину, нервно подергал себя за ус и… внезапно изменился в лице:

— Ваше высочество, Лорак, я почти уверен, что это нападение — результат воздействия Светоча Эммета Благочестивого! Посудите сами, он подъехал к кортежу в свите Юнжера Когренда, толком ни с кем не пообщался, а потом уехал! Один!! И очень быстро!!!

Жрец равнодушно пожал плечами:

— Не исключено, но…

— … но оставшуюся часть пути я проведу в карете. Чтобы окончательно не разочароваться в своих новых соотечественниках… — холодно закончила я.

От навеса до своего дворца на колесах я плыла с гордо поднятой головой и развернутыми плечами. Перед тем, как подняться внутрь, продемонстрировала спокойствие, перекинувшись парой слов с Далилой и Нитой. И так же спокойно преодолела три шага от двери до кровати. Но стоило сесть на покрывало и закрыть глаза, как перед внутренним взором замелькали картинки из недавнего прошлого — острый кадык Юнжера Когренда, то выглядывающий, то снова прячущийся под белоснежным кружевным воротником камзола; сальная прядь, скрывавшая снулый взгляд того, кто пытался вбить клинок мне в горло; сломанный ноготь на мизинце мечевой руки целившего в правую почку. И равнодушные лица тех, кто видел начало атаки, но даже не пошевелился.

Когда я открыла глаза, упала на спину и уставилась на любимое белоснежное облачко, чем-то напоминающее