Жрец двух богинь - Василий Горъ

честь которых, собственно, и назвали эту аллею: на постаментах, стоящих через каждые двадцать шагов, куда-то мчались, играли, спали и даже дрались самые разные представители четвероногих охотников, начиная со стремительных борзых и заканчивая могучими волкодавами. Каждый зверь был вырезан в камне с таким невероятным тщанием и любовью, что казался живым и готовым в любое мгновение сорваться на бег, чтобы загнать оленя, принести подстреленного селезня или вцепиться в бок медведю-шатуну.

А вот деревья и лабиринты из прихотливо подстриженных кустов мне, честно говоря, не понравились. Первые выглядели уж слишком вычурными из-за того, что несколько поколений садовников закручивали стволы спиралями, добивались «правильного» расположения ветвей и определенной формы крон. А вторые были слишком высокими, а значит, в хитросплетении зеленых коридоров можно было не только потеряться, но и умереть. Причем умереть, находясь всего в паре-тройке шагов от своего спутника, спутницы или телохранителя!

Пока я разглядывал все это великолепие, проглядывающее сквозь косые струи никак не унимающегося дождя, наш дворец на колесах, наконец, выехал на полукруглую площадь, вымощенную тесаным камнем, описал полукруг и остановился под огромным полотняным двускатным навесом, накрывающим практически всю лестницу, ведущую к парадному входу родового гнездышка Хамзаев.

— Ваше высочество, не забудьте — на первую ступеньку надо наступить левой ногой! — донеслось из-за моей спины, а через миг снаружи заиграли волынки и загрохотали барабаны.

— Лорак, отодвиньте в сторону засов и забейтесь в какой-нибудь угол: через восемь тактов откроют дверцу!!! — еще через пару мгновений еле слышно взвыла Виета Тиллир.

Я отодвинул брус, затем развернулся на месте и ободряюще подмигнул венценосной подруге. Ответа, естественно, не увидел, так как она успела скрыть лицо под вуалью, и слегка расстроился. А когда створка поползла наружу, качнулся к выходу. И под возмущенное шипение дочери первого советника неторопливо спустился по резной деревянной лесенке, кем-то придвинутой вплотную к подножке. ПЕРВЫМ!

По обеим «стенам» живого коридора из молодых парней в цветах самых влиятельных родов Хамлата, соединяющего дворец на колесах с дворцом из угольно-черного полированного камня, местами покрытого небольшими лужицами, прокатилась волна возмущенного ропота. Но я его проигнорировал — осадил тяжелым взглядом вспыхнувшего было Айвера, оценил стати и вооружение ближайших дворян, а затем сместился на два шага вправо и коротко кивнул.

Дождавшись этого знака, Лауда подхватила подол платья и неторопливо спустилась по лесенке. Затем оперлась на предплечье первого советника, сделала три шага вперед, дождалась, пока Мегги и Виета займут положенные места за ее плечами, и величественно поплыла вверх по лестнице. Кстати, не забыв выполнить просьбу Виеты.

Встроиться в их квадрат удалось без особого труда — моя супруга сдвинулась чуть правее и укоротила шаги, как только поравнялась со мной, и я, очередной раз наплевав на требования протокола, занял место за правым плечом ее высочества.

Сразу за высоченными дверями из мореного дуба ко мне шагнули двое десятников Ближней тысячи и негромко, но с явно чувствующейся угрозой в голосах попросили пройти с ними. Зря: Лауда тут же остановилась, рывком за рукав развернула к себе Айвера и потребовала проводить ее обратно к карете. А когда советник непонимающе нахмурился, презрительно процедила:

— Если для вас, хамлатцев, единожды данное Слово не дороже гнутого медяка, то я разрываю брачный договор и возвращаюсь к отцу!

— Ваше высочество, вы нас неправильно поняли: ваш Защитник недостаточно хорошо одет, и мои люди хотели подобрать ему что-нибудь посолиднее.

Ну да, назвать меня хорошо одетым, да еще и по дворцовым меркам, язык не повернулся бы ни у кого: по случаю праздника я натянул на себя кольчугу с рукавами по середину плеча, черные кожаные штаны и мягкие кожаные сапоги. Грудь перекрестил двумя перевязями с метательными ножами, а на пояс, кроме неизменного меча, повесил еще и тесак-мечелом.

— Айвер, я знаю, что такое игра четырех сторон света! — презрительно фыркнула принцесса. — Но не терплю рядом с собой тех, кто играет меня. Я надеюсь, мы друг друга поняли?

— Поняли… — после небольшой паузы выдохнул Тиллир, повелительным жестом отправил воинов куда подальше и коротко кивнул растерянному церемониймейстеру, показывая, что все в порядке. А тот, в свою очередь, что-то показал невысокому, коренастому и на редкость круглолицему мужчине, стоявшему рядом со второй парой таких же высоченных и мощных дверей.

Пока наша пятерка шла по коротенькому, но очень богато украшенному коридору, коротышка вжимался в стену рядом с тяжелой портьерой. Но стоило Айверу и Лауде переступить через порог огромного бального зала, забитого местным дворянством, как рявкнул на весь дворец:

— Ее высочество принцесса Лауда Хамзай, урожденная Каршад, аламо ти Раух, ти Нокс, ти Оллиетт!!!

После этого вопля в толпе хамлатцев мгновенно появился довольно широкий проход, и Тиллир степенно повел мою венценосную подругу к молодому мужу, восседающему на внушительном кресле с высоченной спинкой по правую руку от трона Баруха Неукротимого. Кстати, самого короля в зале не оказалось. Видимо, в связи с «болезнью». Зато на левой половине его законного места сидела королева Таисия. А рядом с ней, на самой нижней ступеньке тронного возвышения, стояла целая стайка девушек и женщин. Как потом оказалось, ее дочерей. Впрочем, они меня не интересовали — я разглядывал принца Дарена и пытался понять, чего от него можно ждать.

На первый взгляд, выглядел мальчишка более-менее неплохо. В смысле, был достаточно рослым для своих четырнадцати весен, явно не чурался тренировок с мечом и с молоком матери впитал в себя привычку повелевать. Зато второй взгляд порадовал заметно меньше: этот юнец был похотлив, как дворовой кот, самоуверен до крайности и избалован до изумления. Поэтому смотрел на Лауду, как на продажную девку, которую ему подарили, и словно раздумывал, взять ее прямо тут или немножечко потерпеть!

Те же самые ощущения я почувствовал и тогда, когда он начал говорить, намеренно выделяя интонацией некоторые слова:

— Рад приветствовать тебя на благословенной богами земле Хамлата, моя дорогая супруга! Надеюсь, что дорога выдалась не очень тяжелой, и ты найдешь в себе силы оценить все грани нашего гостеприимства, насладишься общением со мной и моими близкими, и поймешь, что твоя новая родина — единственное место на всем Дарвате, где тебя будут любить по-настоящему даже такой, какая ты есть…

«Интересно, а этот дурачок вообще понимает, чью дочь пытается унизить? — дослушав его приветственную речь, изобилующую крайне двусмысленными намеками и комплиментами, до конца, ошарашенно подумал я. — Стоит кому-нибудь передать эти слова Анзору Грозному — и он не остановится, пока не сравняет Ож