Место под солнцем - Илья Городчиков

Луков поднял бровь, но его глаза сразу стали острыми, профессиональными.

— Понимаю. Забить затравочные отверстия? Подпилить курки?

— Точно. Но так, чтобы не бросалось в глаза при поверхностном осмотре. И порох… к пороху нужно подмешать влажный песок, испортить часть запалов. Сделай это силами самых проверенных людей. Сегодня ночью. Индейцы завтра начнут забирать свою долю.

— Рискованно. Если обнаружат…

— Если обнаружат — скажем, что оружие было в таком состоянии при захвате. Они не оружейники, чтобы разбираться. Главное — сделать так, чтобы в решающий момент эти мушкеты дали осечку или разорвались у них в руках, а не разрядились в сторону наших людей. Мы пока не можем говорить с позиции силы. Понятна задача?

— Понятна, — коротко кивнул Луков, и в его взгляде читалось холодное понимание. — Будет сделано.

Казнь состоялась на следующее утро на пустыре к востоку от форта. Было казнено пятеро испанских офицеров, включая полковника и лейтенанта Мигеля де Саласара. Индейцы присутствовали в качестве свидетелей, но процедуру проводили наши ополченцы. Быстро, без лишних слов. Залп, тела, тишина. Я наблюдал с расстояния, стараясь не смотреть в лица осуждённым. Отец Пётр отслужил краткую панихиду по своему обряду, что вызвало недовольное ворчание среди индейских воинов, но открытого протеста не последовало.

После этого начался дележ. Это был грандиозный, почти сюрреалистичный процесс. На огромном поле у форта развернулась стихийная ярмарка. С одной стороны — наши люди во главе с Обручевым и Мироном, с другой — индейские кланы. Токеах и несколько других, научившихся русским словам, суетились как переводчики. Делили всё: стада разбивали на части, мешки с зерном пересчитывали, оружие и инструменты раскладывали на две гигантские кучи. Нашу, «испорченную» партию мушкетов и бочонок с подпорченным порохом внесли в общую индейскую кучу без лишнего шума. Сердце билось учащённо, но лица наших хранили каменное спокойствие. Если бы нас сумели обнаружить прямо здесь, то началась бы страшная резня. Индейцев было слишком много, чтобы у нас имелись хоть какие-то шансы на победу. Мне хотелось, чтобы за моей спиной появилась пара сотен казаков с шашками наголо, поскольку с какой бы добротой ни относился я к местным краснокожим, но родные воины были бы куда предпочтительнее. И хотелось мне иметь силу постоянных войск, а не федератов, в честности которых стоило сомневаться каждую минуту.

К вечеру второго дня всё было кончено. Индейцы, погрузив свою долю на коней, в повозки и просто на плечи, начали отходить от форта и нашей колонии. Великий Ворон перед уходом кратко попрощался со мной, его слова, переведённые Токеахом, были полны формальной благодарности, но в его старческих глазах я прочёл ту же холодную оценку и скрытую настороженность, что были и у меня. Мы обменялись символическими подарками — я вручил ему ещё один стальной топор изысканной работы, он мне — ожерелье из медвежьих когтей. Союз выполнил свою сиюминутную задачу. Что будет дальше — знали только духи и время.

С их уходом наступила странная, гулкая тишина. Война, точнее, её активная фаза, закончилась. Теперь предстояло воспользоваться плодами. И плоды эти были поистине царскими.

Запасов, вывезенных из брошенных испанских амбаров, хватило бы, чтобы прокормить нашу колонию втрое большего размера всю предстоящую зиму. Порох и свинец пополнили арсенал до такой степени, что Луков лишь качал головой, составляя новые ведомости. Скот — коровы, овцы, лошади — ревел и блеял в новых, срочно расширенных загонах. Теперь у нас было не только мясо, но и шерсть, и молоко, и тягловая сила в избытке. Но главным сокровищем стали люди — точнее, освобождённая от постоянной борьбы за выживание энергия всех колонистов.

Сразу после завершения дележа я собрал совет и отдал новые, на этот раз сугубо мирные приказы. Все строительные работы, замороженные на время похода, возобновлялись в ударном темпе. Более того, их нужно было ускорить втрое. У нас были материалы, инструменты, рабочие руки и острая необходимость.

— Скоро должны прибыть корабли с поселенцами с Дальнего Востока. Нужно, чтобы мы их встретили с уже полноценными домами. Понимаю, что вам не хочется гнуть спины за других людей, но спешу вас успокоить — лучшие участки будут за вами. Однако поймите и меня: война, которая только-только отгремела, ещё не закончилась. Мы изгнали испанцев, но индейцы могут повернуть оружие в нашу сторону. Вы показали себя как славные храбрецы, но на одной храбрости далеко не уедешь. Нам нужно больше людей, и они приедут. Нам нужны люди, и уже тогда мы сможем закрепиться здесь на века, на тысячелетия.

Работа закипела с невиданным размахом. Лесоповал, который раньше был каторгой, теперь вёлся силами артелей с несколькими пилами и десятком лошадей для вывоза брёвен. Кузница, получившая запасы железа и угля, гудела день и ночь, превращая трофейное сырьё в гвозди, скобы, лемехи, инструменты. На расчищенных площадках у восточной окраины, за пашнями, начали расти срубы — не убогие времянки, а добротные пятистенки с сенями и подклетами. Строили по новому, более рациональному плану, с широкими улицами, заложив место для будущей площади и даже деревянного мощения. Город должен был расти, и теперь он делал это умело, красиво, мастерски.

Я лично объезжал стройки каждый день, вникая в проблемы, расставляя приоритеты, разрешая споры. Мы запустили небольшой кирпичный заводик на местной глине — он должен был обеспечить нас печами и фундаментами для важных зданий. Расширили мельницу, добавив ещё один жернов. Организовали постоянные охотничьи и рыболовные бригады, чтобы разнообразить рацион. Школа, теперь размещённая в отдельном, самом светлом срубе, работала уже не по вечерам, а и днём, обучая грамоте и счёту не только детей, но и всех желающих взрослых. В воздухе витал дух не просто выживания, а созидания, упорядоченного, уверенного движения вперёд. Голодный кризис отошёл, и теперь все работали в полную силу. Даже моряки, до того напряжённые, вливались в здешнюю работу, пусть я и понимал, что дальше им придётся трудиться не покладая рук, чтобы добраться обратно до Петрограда за новой, куда более серьёзной силой.

С каждым вечером мне приходилось всё больше и больше сидеть над планами будущего города. Если с Дальнего Востока привезут хотя бы десяток-другой семей, то можно будет думать о заселении временно оставленного нами форта. Да, сейчас я испытывал серьёзнейший дефицит в сложно восполняемом ресурсе — людях. Пока семьи нарожают детей, пока те вырастут, пройдёт уж очень много лет, а у меня этого времени не было. Придётся надеяться на приезжающих колонистов, а из-за большого расстояния сложностей становилось всё