Две жизни - Владарг Дельсат

Два кольца мы просто проскакиваем и тут видим серебряно-голубые ворота, на которых изморозью написано: «Зимняя сказка». Значит, здесь нас ждёт новая сказка, полная снега, радости и игр. Целых две недели длятся каникулы, позволяя нам побыть просто детьми, самыми обыкновенными. Играть в снегу, валяться и ни о чём не думать. Это же здорово, когда можно просто играть! Наверное, я сильно уменьшаюсь сейчас, но мне не хочется задумываться. Рядом сестрички, мамочка, папочка, Гриша мой. Что ещё в жизни нужно?

Кареты останавливаются у гостиного дома, и мы все с визгом вываливаемся из них, потому что теперь нужно просто играть. Очень нужно, что подтверждает Гриша. Не позволив мне найти взглядом младших, он очень аккуратно роняет меня в снег. Ну и я ему подножку, потому что как так — меня в снег ронять? Спустя мгновение на нас сверху падают счастливые до визга наши младшие, и меня затопляет такое счастье, что, кажется, сейчас снег от моего счастья растопится.

— Давайте снеговика лепить? — предлагаю я младшим.

А вокруг просто море бесконечно счастливых детей. Все заботы, все беды забыты, мы все играем в снегу и желаем, от всей души желаем, чтобы так было всегда. Яркое солнышко, много снега и счастья. Радостные крики, весёлый смех, взвизги от счастья…

Наутро мы все идём к ёлочке, потому что Новый Год. Не только за подарками, но и поводить хороводы и, если повезет, Деда Мороза увидеть. Не в землянке при свете коптилок, а на большой поляне много-много детей становятся в хоровод, чтобы громко петь о том, как счастливы мы все. А я на мгновение буквально отвлекаюсь, чтобы подойти к тёте Милалике и низко-низко поклониться ей за чудо.

— Спасибо тебе, тётя Милалика, за всё, — благодарю я её. — За то, что мы есть, не боимся и счастливы!

И она улыбается нам всем, понимая, о чём я говорю. А другие дети прыгают и тоже благодарят нашу царицу, что вместе с царём сделала так, что никто больше не плачет и не боится. Это просто бесценно, потому что нет ничего важнее детского счастья. В Тридевятом это понимают, благодаря Милалике. Понимает каждый.

— Здравствуйте, дети, — слышим мы густой бас.

Я сразу же оборачиваюсь и вижу Дедушку Мороза. Он внимательно смотрит на Милалику, и мне очень любопытно становится, что именно он скажет, поэтому я делаю шаг, чтобы и царица его увидела.

— Прежде, чем праздник начнётся, — нараспев произносит он, — надо мне вашей царице пару слов молвить. Подождёте?

— Да-а-а-а! — кричат все дети хором.

— Много добра ты сотворила, Милалика, — говорит ей Дедушка Мороз. — Однако забыла ты кое-что.

— Что же? — удивляется Милалика, очень внимательно глядя в глаза его.

— В кабинете твоём рабочем, — объясняет он ей, — есть шкаф тайный, что за шторой, а в нём тетрадка заветная. Прочти её, и откроется тебе ещё одна тайна царства Тридевятого.

— Это срочно? — интересуется она.

— Столько лет терпело и ещё потерпит, — улыбается Дедушка Мороз. — Но сделать то только ты можешь, хоть и запамятовала чары, лично тобой наложенные.

— Я сделаю, — обещает ему Милалика. — Сразу же после праздника.

Он кивает ей и делает шаг к детям, чтобы начать праздник. Все вокруг танцуют, радуются, о чём-то спрашивают деда Мороза, а я переглядываюсь с Гришей, видя, что тётя раздумывает о сказанном ей. Интересно, что это за тайна Тридевятого?

Проходит совсем немного времени, и эта тайна открывается нам, как и многие скрытые до поры тайны и загадки. Мы с Гришей растём счастливыми, радостно встречая каждый рассвет и закат, не боясь боле грозного объявления или того, что кто-то решит нас уничтожить. Мы счастливы, благодаря Милалике. Спасибо тебе, наша царица, за каждый день, встреченный без страха, от всего Тридевятого спасибо.

Царица Милалика

Очень меня обеспокоила речь Деда Мороза. Просто очень, потому я и встревожилась, как можно быстрее домой с Серёжей уехав.

Выскакиваю из кареты и, подобно юной, устремляюсь в свой рабочий кабинет, позади спешит и Серёжа. Мне очень важно узнать, о чём сказал символ Нового Года, ибо чувствую я, тут тайна какая-то сокрыта. Дворец пуст, ибо празднуют все, согласно Серёжиному указу. Но мне нужно поскорей добраться до кабинета.

— Хорошо, что нет никого, — сообщает мне муж, отдуваясь. — Ибо бегущий царь в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Не мальчик уже, так бегать…

— Ничего, потрясём порохом в пороховницах, — отшучиваюсь я, застыв на пороге своего рабочего кабинета.

Тайный шкаф за шторой… Я не помню за шторами никаких шкафов, потому просто пользуюсь правилом левой руки, обходя кабинет. При этом я приподнимаю ковры, висящие на стенах, но всё же чуть не пропускаю одиноко висящую прямо посреди стены штору.

— Стоп! — командует Серёжа. — Назад, вот же она!

Только лишь применив свой дар, я замечаю, что за полосой ткани что-то виднеется. С силой дёрнув за неё, обнаруживаю, скорее, сейф, о существовании которого не знаю. Ну, или не помню, но это вдвойне странно, потому что раньше со мной подобного не случалось. Внимательно гипнотизирую замочную скважину, но затем, действуя по наитию, кладу поверх неё руку. Сейф громко щёлкает и открывается. В нём три полки: нижняя пуста, на средней лежит граната, вполне обычная граната, так называемый «ворошиловский килограмм», а вот на верхней примостилась тетрадь в кожаном переплёте.

Изумлённо переглянувшись с Сергеем, я сажусь за стол, открывая тетрадь. С первых же строк понимаю, что это мой личный дневник, вот только что он тут делает? Очень странно, тем более я не помню, чтобы вела какие-либо дневники. Но дневник описывает, насколько я понимаю, время до Академии… И даже, я заглядываю в конец, да, даже захватывает появление Алёнки с Талитой. Странно как…

— Муж, — обращаюсь я к Сергею, — ты не помнишь, я вела дневник?

— По идее должна была, — отвечает он мне, держась за голову, — но не замечал за тобой.

— Вот и я за собой не замечала, — вздыхаю я. — А тем не менее он есть, и это мне не нравится.

— Почерк твой? — интересуется муж, заглядывая мне через плечо. — Хм… Твой, да, только ты так букву «д» закручиваешь. Ну, тогда читай.

Я читаю записи, во многом совпадающие с моей памятью, но кое-что я не помню. Вот, например, упоминание о Несмеяне. Но она же фольклорный персонаж? И маму уже не спросишь… Хотя-я-я… есть же комната совета. Она же есть? Но всё равно очень странно.

— Так, смотри, вот тут мы реформируем властные