Две жизни - Владарг Дельсат

ученица, — тяжело вздыхает учительница, — среди нас истинные из царской семьи, а у них традиция — делать мне неприятности с Ягой. Оттого и в лесу, что столицу заново строить никто не хочет…

— Ничего не поняла, — честно отвечает ей девочка.

Но Кикимора Александровна ничего на это не говорит. Она смотрит на нас с Гришей, тяжело вздыхает и начинает объяснять, что именно нужно сделать. Что она имеет в виду, я не очень хорошо понимаю, зато меня заинтересовывает выражение Гришкиного лица, он будто задумал хорошую шалость. Ну раз по попе не будет, то шалить, наверное, можно?

— Помнишь, что лекарь говорил? — на ухо спрашивает меня мой любимый, на что я киваю. — Пошли!

Кикимора Александровна подробно объясняет девочкам, как обращаться к Матери-природе, а Гришка меня осторожно отводит за спину учительницы, будто забывшей о нас, и кивает на одиноко стоящую берёзку. Я не возражаю, тем более что кажется мне, будто она грустит, отчего её просто хочется обнять.

Гриша смотрит на меня с такой любовью, что я просто подаюсь ему навстречу, словно и забыв, что между нами берёзка, и в тот же момент что-то ярко вспыхивает… Ну, или мне просто кажется, что вспыхивает. При этом у меня создаётся ощущение, будто огромная рука ласково гладит меня по голове, забирая весь мой страх. Я чувствую, как он уходит вслед за этой бесконечно ласковой рукой.

— Я, конечно, знала, что так будет, — сообщает мне голос Кикиморы Александровны, заставляя подпрыгнуть от неожиданности, — но вот что прямо так, не ожидала. Надеюсь, на этот раз мне Яга ничего не скажет.

Я замечаю, как изменился мой Гришка, и пугаюсь, сразу же бросаясь к нему. Любимый обнимает меня, закрывая от всего мира своими крыльями, отчего мне становится спокойнее. Теперь у Гриши есть крылья, они полупрозрачные, белые и очень мягкие.

— Тебя не заберут? — жалобно спрашиваю я его.

— Никто никого не заберёт, — отвечает мне не любимый, а внезапно оказавшаяся здесь же Яга, я её по голосу узнаю. — Он сменял суть свою на любовь, а крылья ему Мать-природа дала, дабы защитить мог зазнобу. Поняла меня, нет?

— Не заберут, — улыбается мне Гришка, а крылья его внезапно пропадают, как будто не было их.

— Правильно, — комментирует это действо легендарная наша нечисть. — Неча светить понапрасну. Кикимора!

— Я не виновата! — наша учительница сейчас себя как девчонка ведёт. — Ничего не делала, они сами всё решить успели, да и традиция в царской семье такая, сама знаешь! Не надо мне рога!

— Ладно, уговорила, — кивает Яга. — Этих двоих я домой сама доставлю, а ты развлекайся.

А я чувствую себя совершенно успокоенной, и усталость ещё куда-то делась, поэтому хочется прыгать и визжать, но это будет, судя по всему, не к месту, так что с визгом я погожу. Легендарная директор школы показывает нам с Гришей в сторону неведомо как появившейся здесь большущей, выше меня, ступы.

— Скажи, Яга, — интересуюсь я, — а Гриша летать сможет?

— Подрастёт — сможет, — отвечает мне Яга, — но низенько. Тебе, впрочем, хватит с головой. Пойдёмте, юные влюблённые…

Ступа оказывается действительно очень большой, но в ней есть скамейка, на которую я и опускаюсь вместе с Гришей, а Яга нам в это время рассказывает, почему Гришку никто у меня не заберёт. Любимый не стал духом, ему просто крылья подарили, и всё. Правда, крылья эти непростые, а вот насколько непростые, нам на уроках колдовства расскажут и пользоваться научат. Вот это меня радует ещё больше — что научат.

Ступа тем временем взлетает — это внутри совсем не чувствуется — и, насколько я понимаю, летит к нам домой. Надеюсь, нас за шалость ругать будут не сильно…

* * *

Странно, но совсем не наругали. Тётя Милалика сказала, что этого следовало ожидать, поэтому нас только накормили и спать уложили. Я-то уже на ходу засыпала, а Гриша просто удивлён был. Вот мы и уснули прямо до утра. Мне ничего не снилось, только проснулась я в коконе его крыльев.

Такое тёплое чувство: я открываю глаза, а у меня даже следов страха нет, зато очень тепло, и на душе тоже. Гриша смотрит на меня с такой любовью — просто слов нет, чтобы описать, что именно я вижу в его глазах. Потянувшись, обнимаю его и замираю в такой позе. Ни вставать, ни что-то делать совершенно не хочется, желание только одно — пусть так будет вечно.

— Встаём? — интересуется он.

— Не хочется, — признаюсь я. — Хочу только, чтобы ты и я вот так…

— Тогда не встаём, — улыбается мой Гришка. — Надо школу предупредить…

— Не надо вам школу предупреждать, — слышу я мамочкин голос. — Яга сказала, две недели чтобы вас не было, так что вставайте, на море поедем!

Ой… Интересно, а какое оно, море? Только рассказы слышала, но ни разу там не была. На Новый год мы в зимний сектор поедем, к Дедушке Морозу, но зиму я уже не раз видела, а вот каким будет море — это интересно. Младшие уже прыгают, а мне всё не хочется выползать из кокона крыльев моего любимого. Я такой успокоенной себя давно не чувствовала.

Внезапно ощущаю себя плывущей по воздуху. Открыв глаза, понимаю: Гриша меня руками и крыльями несёт куда-то, кажется, в ванну. Понимая, что всех задерживать нехорошо, я всё-таки прошу поставить меня на поверхность и отправляюсь мыться. Хочу так каждое утро просыпаться, потому что ощущение просто незабываемое.

— Дети, — обращается бабушка к нам за завтраком, — сейчас соберут кареты, и мы все отправимся на море. К младшим просьба — друг друга не топить, к старшим — подождать меня, я научу вас плавать. Всё поняли?

— Да-а-а-а-а! — тянут младшие.

Всё-таки странно — младшие мои сестрёнки без остроухих просто не встречаются, как и те без них. Разве что в уборную поодиночке ходят. Надо будет поговорить с Талитой о том, что это может означать. Просто дружба или…

Но сейчас нужно быстро съесть завтрак и усаживаться в карету. Наши вещи уже загружены, поэтому я не беспокоюсь. Купаться я и голышом могу, но против этого, скорее всего, бабушка возразит. В партизанском отряде совсем другое дело было, а здесь так, наверное, уже нельзя. Поэтому придётся слушаться… Но я не против слушаться, потому что просто счастлива.

На завтрак у нас каша молочная, причём младшие её чуть ли не всасывают, так им поскорее отправиться хочется. Я ем небыстро, пытаясь прийти в себя. Ощущение, что просто плыву на облачке, — столько счастья во мне плещется. Но завтрак заканчивается, и нас быстро