Две жизни - Владарг Дельсат

— Ну понятно же всё, — отвечаю я ему и поясняю ход моих рассуждений, на что Алексей кивает.

И вот тут до меня поздновато, но доходит: он нас спросил. Значит, для нового папы наше мнение определяющее? Прямо спрашиваю его об этом, и от ответа, кажется, замирают даже младшие. Доселе к нам только мамочка так относилась, поэтому сказанное им необычно. Ну, для нас необычно, а для царской семьи… Кажется, для них это норма? Разве так бывает?

Мама не сразу приходит в себя, но подтверждает, что согласна во дворце, если никому это не помешает. На это заявление царица реагирует, говоря, что маму в угол поставит, несмотря на возраст, а потом прогоняет всех собираться. Мы на бал поедем в царском поезде, так что пора уже собираться, пока дядя Серёжа, ну тот, который царь, гоняет стражу, потому что это занятие ему нравится, царь же.

Как-то я легко воспринимаю и существование царя, и отсутствие коммунистов. Наверное, это потому, что товарищ Ленин показал мне, что они ничем не лучше. Может быть, и по другой причине, но никакого отторжения у меня нет, что мне кажется правильным.

Мы послушно идём переодеваться, потому что всё утро, получается, были заняты семейными проблемами, а время уже поджимает. Опять я забыла о Дашке спросить, хотя времени много прошло, и если она тогда выжила, то сейчас, скорее всего, уже большая тётя. Всё равно хотелось бы встретиться, но это уже после бала. Всё-таки ответственное мероприятие, как говорил наш комиссар.

Спустя час мы наконец оказываемся в карете. Царский поезд длинный получается, потому что семья большая, а ещё стража, слуги, да и много кто, поэтому нас издали видать. Но я чувствую себя немного растерянной, потому что слишком много событий вокруг, и непонятно, чего ждать. Именно поэтому я прижимаюсь к надёжному, как скала, Гришке и прикрываю глаза.

Кареты едут, а мы сидим почти попарно, только младшие шушукаются, наверное, что-то замышляют. Хорошо, что мамочка нашла своё счастье, а глядя на то, как к ней отнеслись родители папы, я понимаю: нас стало больше и маме никогда теперь не будет грустно и одиноко, ведь она тоже человек и испытала очень многое на своём веку.

— Прибыли, — взглянув за окно, сообщает наш новый папа.

— Сейчас у меня Маруся испугается, — произносит Гришка. — Воспоминания у неё об этом месте так себе.

— А мы сделаем иначе, — предлагает Алексей. — Дочка закроет глаза, и я её перенесу, ты пока ещё не можешь.

— Ты как, согласишься? — интересуется любимый.

— Х-хорошо, — чуть запнувшись, отвечаю я, потому что страшно становится.

Паника, будто ждавшая своего часа, стремится сейчас выбраться наружу, чтобы овладеть мною. Несмотря на всю храбрость, в этом месте было очень страшно и жутко больно, и вот эта моя реакция от меня не зависит совершенно. Поэтому я послушно закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки и убедить, что ничего не происходит.

На папиных руках становится неожиданно очень спокойно, вся паника будто прячется, но глаза открывать я всё же опасаюсь. Только когда чувствую пол под ногами, тогда решаюсь. Я нахожусь в бальном зале, таком же, как во дворце, только народу вокруг очень много. Так много, что я уже готова испугаться. Гриша обнимает меня, и становится спокойнее, а царица в это время речь говорит.

— Прежде, чем мы начнем, — произносит Милалика, — я хочу представить вам ту, что спасла когда-то девочек, проданных в рабство. Пройдя через страдания, она вернулась, чтобы снова встать рядом с вами. Выйди ко мне, княжна Маруся.

Я вдруг смущаюсь, потому что на меня столько людей смотрит! С улыбкой смотрят, а кто-то с радостью. И я гляжу на них, узнавая… И будто вновь встаёт передо мной странная пещера, четыре почти сломленные девочки…

— Валя… — всхлипывает девочка.

— Вера… — едва слышно произносит другая.

— Веся… — почти неразборчиво звучит от третьей.

— Дана… — шепчет четвёртая.

Я плачу, глядя на улыбающихся подруг, избавленных мной, благодаря Грише, от страшной участи. Чуть поодаль я вижу улыбающуюся Ладу, а рядом с ней… Нет, не может быть! Это Дашка, вот точно! И она совсем такая же, как была. Не выдержав, я срываюсь с места, чтобы обнять её. Я же уже и не надеялась её живой встретить, а она вот. Улыбчивая, как все вокруг, живая моя подруга!

Школа Ведовская

Я этот свой первый бал ещё долго вспоминать буду, хотя запомнился он мне только полётом, искристым чем-то в бокале и счастливыми лицами. Сколько ни пытаюсь вспомнить перед сном его, не выходит у меня. Ощущение счастья буквально заливает всё вокруг, а наутро нам в школу.

Младшие остаются во дворце, а вот нам с Гришей пора вставать. Проснувшись в радостном предвкушении, я бужу своего любимого, потому что нас ждёт первый класс. Кто знает, каким он будет, но теперь я уверена: нас не тронут, потому что иначе царь всех на барабан натянет. Дядя Серёжа нам с Гришей это сам сказал, а более крепкого слова я и представить себе не могу. Значит, нам пора в школу…

Царевна Александра, которая бабушка, уже ждёт нас за столом, как и мамочка с папочкой. Я понимаю, что как-то очень быстро его приняла, но это же правильно, ведь он настоящий папочка, добрый, внимательный, и любит нас так, что слов нет. Я очень хорошо чувствую это, да и младшие наши тоже.

— Дети, — обращается к нам бабушка, — вы проучитесь две недели, а затем мы вас на море вывезем.

— На море? — удивляюсь я. — А какое оно?

— Откуда ж ей знать, — как-то очень тяжело вздыхает мамочка, а потом гладит меня по голове. — Вот и увидишь, какое оно.

Увижу — значит увижу, незачем мне долго думать, потому что мамочке виднее. А вот то, что уроки только две недели — хорошо, пугает меня ещё немного школа. Наверное, это пройдёт не скоро, но я очень постараюсь, чтобы всё-таки прошло. Нечего уже пугаться. У меня есть защита, любимый рядом и обещание от самой царицы, что ничего плохого не случится.

Поэтому мы с Гришей сейчас собираемся, чтобы топать в сторону ожидающей нас кареты, а я раздумываю о младших. Катя и Алёнка совершенно не желают расставаться с остроухими своими друзьями, просто до истерики, но вот их родители проявляют неожиданное понимание. И когда мамочка пытается уложить горько плачущую Алёнку, на помощь приходит бабушка. Поэтому младшие спят, пока маленькие, в одной комнате, а как подрастут, будут у них рядом лежащие