Южный континент - Денис Игоревич Камков

каждый колодец и каждую трещинку в слоистой структуре стен и потолка над нами. Многослойное защитное заклятие состояло из множества различных паутин заклинаний, переплетающихся причудливыми узорами. Они сливались в узлы, которые требовалось распутывать последовательно и очень осторожно, чтобы не запустить охранную систему, вплетенную в каждое из них. Если бы я задался целью распутать этот клубок, мне потребовались бы годы кропотливой работы, чтобы нить за нитью высвобождать, распутывать и выплетать из общего узора каждую ниточку, вынося их из пещеры и постепенно погашая заложенные в них создателями силу. Сколько поколений добавляло свою лепту в эту паутину? Я не знал и даже не пытался посчитать слои в этой чудовищной мешанине нитей, составляющих вместе единый защитный кокон, для древнего родового гнезда этого семейства драконов, некогда очевидно, весьма многочисленного и сильного.

– Я вижу… – Потрясенный увиденным, произнес я. – Продолжай Рейгарн, ты еще не до конца ответил на мой вопрос!

– Моя злость направлена на весь род этих жалких людишек, что обманом заточили меня здесь! Я ждал обещанную мне самку, чтобы она продолжила мой род, отложила здесь кладку, и потом высидела бы наших детей! Самки гораздо меньше по размеру и могут в течение всей своей жизни залетать и вылетать из гнезда, а я стал бы свободен и поднялся бы в небо, став его властелином, как мои предки! Но они лишили меня неба! Они лишили меня свободы! Но даже не это вызывает мою ярость, я готов погибнуть здесь, в неволе, но они лишили меня детей! Они так и не принесли мне яйцо с самкой, лишили меня потомства, и я погибну здесь напрасно! Я стану последним из своего великого рода и последним драконом этого мира!

– Понимаю тебя! – Все еще под впечатлением от увиденного, произнес я.

– НЕТ!!! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ меня, человек! Ты не способен понять, как осознавать себя последним из великого древнего рода и последним из всего своего вида в мире! Как жить взаперти! Каково мне видеть манящее лазурное небо через узкий пролом в темной пещере! Я вынужден зависеть от подачек этих никчемных тварей, моих тюремщиков и лжецов! Моя ненависть и злость растет и выжигает меня изнутри, они вскорости сожгут и их всех, когда я не смогу больше сдерживать их в себе! Только когда я пожираю их, этих никчемных, лживых, подлых людишек, мне удается, пусть ненадолго, но все же успокоить свою ненависть и злобу! Но эти промежутки становятся все короче!

– Я понял тебя, Рейгарн! Задавай свой вопрос! – Прервал я его, потому что он стал уже повторяться.

– Ты поможешь мне, маг? – Рейгарн пододвинул ко мне свою голову и взглянул прямо в глаза, осветив мое лицо светом своего светящегося желтого глаза.

– О чем ты хочешь попросить меня? – Я спокойно стоял, не сдвинувшись ни на дюйм.

– Найди мне яйцо самки! Это яйцо должно быть с полосой, которая означает что внутри самка, ты сразу поймешь, когда увидишь кладку, которое из них мне нужно! – Дракон не сводил с меня взора.

– Я не уверен, что кладки сохранились! Южане уничтожили всё, что было связано с драконами и их потомством! Но если я найду не тронутую кладку, то принесу тебе самку!

– Если не найдешь, то вернись и убей меня, Драгорт. Я не стану сопротивляться. Моя жизнь станет бессмысленной! Или пришли того кто убьет меня! – Рейгарн немного отодвинул свою морду от моего лица.

– Хорошо! Договорились! Мой второй вопрос: Что ты знаешь об эльфах, что пришли сюда девяносто лет назад? Я знаю, что спустя три года после их прихода ты убил женщину эльфов, которую тебе привели на съедение, но меня сейчас больше интересуют те, кто остались на этом континенте.

– Мэриэль… Я помню ее имя и помню ее сладкий вкус, она была сильна и мудра, мы говорили с ней! Очень давно я не говорил ни с кем, а она была более чем достойна моей беседы. Она пыталась сопротивляться и этим только добавила себе яркого вкуса и сладости! У нее почти не оставалось жизни и того, что вы маги называете манной, иначе победа моя не была бы так легка и скоротечна!

– Я спрашивал тебя не о вкусе ее крови, а об остальных, о тех, кто еще остался на этом континенте! – Я начал злиться и Рейгарн даже слегка отпрянул, но затем улыбнулся, так, как это умеют делать только драконы, показывая при этом все свои зубы. Затем он вновь приблизил свою морду ко мне, проговорив с нарочитой ленцой:

– Я с удовольствием попробовал бы и твоей крови, маг!

– Мы можем продолжить наш незаконченный поединок! – Я мгновенно зажег огненные шары в обеих руках и стал вливать в них силу, растя их в размерах прямо перед его носом.

Дракон внимательно наблюдал за ними, не делая попыток отодвинуть свои глаза, и их бушующее пламя отражалось в его зрачках, окрашивая их золотым свечением. Огонь явно завораживал его, а может он просто хитро ждал, чтобы понаблюдать за пределами моих сил и способностей. Я прервал накачку заклинаний силой, и тут же увидел промелькнувшую искринку в его глазах, потом удовлетворение от увиденного, и растущую уверенность в превосходстве своих сил. Тогда я подбросил свои огромные огненные шары с ладоней чуть вверх, при этом контролируя и удерживая их неподвижно в воздухе, и тут же налил в руках еще два, не меньших размеров, и вновь повторил этот же фокус, делая уже следующую пару. Мои глаза при этом не отрывались от глаз дракона, и когда четвертая пара шаров стала наливаться силой в моих руках, а предыдущие шесть все еще висели перед его мордой, ожидая лишь моей команды, я наконец-то увидел растущую в его зрачках неуверенность. А затем Рейгарн заговорил уже совсем другим, более примиряющим тоном:

– Достаточно! Я вижу, что слегка погорячился в своей оценке! Наша битва была бы истинным украшением для этого гнезда, но я не хочу его разрушать нашей с тобой магией и огнем, которые неминуемо выплеснутся на его камни, при такой жаркой схватке. Мы с тобой попросту выжжем эту пещеру, пока будем меряться силой, а я пока не готов ее разрушать, потому что все еще не теряю надежды восстановить свой род! Это наше древнее родовое гнездо, колыбель моих предков, мне еще может понадобиться!

Я слушал его слова в пол уха, но при этом не отводил своих глаз от его зрачков, по-прежнему нагнетая давление на его разум до тех пор, пока он не сморгнул, отстраняясь,