Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

даже наедине, а потому Морозов просто кивнул в очередной раз — для Западного фронта такой отход «соседа» не окажется непоправимым бедствием, ведь наличие у него двух армий на фланге, если удастся выиграть время, полностью защитит Минск от угрозы обхода с северного направления…

Восстановление каждого такого деревянного мостика даже у хорошо обученных саперов, имеющих все нужные материалы наготове, занимает несколько часов. Но под постоянным ружейно-артиллерийским обстрелом необходимое для работ время значительно увеличивается…

Глава 41

— Мой однофамилец еще до начала войны прекрасно все понимал, потому и начал отводить стрелковые дивизии с первых же часов, отмахнувшись от директив Генштаба. Потому что осознал, что с имеющимися силами остановить немцев в Литве не сможет, да и на Двине тоже, если не подойдут серьезные подкрепления. А в Москве и Ленинграде не вовремя решили финнами заняться — вот и получилось то, что получилось, с резервами запоздали, а те что были выдвинуты, немцы с легкостью разбивали поодиночке. Из всех вариантов в то время Генштаб выбирал самые худшие.

Кузнецов чуть ли не выругался, но кое-как сдержался от матов. После войны ему удалось поговорить о первых ее днях со своим однофамильцем — Федор Исидорович говорил скупо, оставлять мемуаров он не собирался, как и сам Василий Иванович. Это пусть «победители» пишут, а на них все огрехи свои списывают, мол, нерадивые и тупые подчиненные — подобные разговоры ему не раз и не два передавали, и цену им он хорошо знал. И в неудачах Северо-Западного фронт тогда был виноват в первую очередь Генеральный штаб, и его начальник генерал армии Жуков лично. Георгия Константиновича не раз предупреждали, что все шесть «национальных» дивизий совершенно ненадежны, и восстать могут в критический момент. Их нужно было немедленно перевести в «обычные» соединения РККА, отправив русских новобранцев из ЛВО или МВО, и заранее призвать на «учебные сборы» для шести дивизий по три-четыре тысячи уже отслуживших красноармейцев. Но ведь все это начали делать в последнюю минуту, успев арестовать комсостав. А с началом войны началось массовое дезертирство, и пять дивизий начали спешно отводить в Новгородскую область на переформирование, а 184-ю «литовскую» не успели — она подняла мятеж и ударила в спину, дезорганизовав действия советской авиации на двух аэродромах.

Сразу «минус» полдюжины дивизий, которые как цифирь приплюсовывались в московских расчетах. А хвать — их и нет, и даже хуже — 27-я армия осталась с двумя дивизиями, но 16-ю задержали под Таллинном, «оборонять побережье северной Эстонии от возможного десанта финнов» (и это при наличии линкоров Балтийского флота в Ревеле), а 67-я обороняла Либаву, и мало кто вырвался из окружения. «Эстонский» и «латышские» корпуса, что должны были защитить Двинский рубеж, бесследно растаяли, а потом уже в рядах карателей сжигали села на Псковщине. Дальше пошло больше ошибок, как окружного командования, так и Генштаба. За четыре дня до начала войны подняли по тревоге 1-й механизированный корпус, отправив 1-ю дивизию далеко на север, в Кандалакшу, где местность совершенно неподходящая для действий нескольких сотен танков, где и десяти делать нечего. Двум другим дивизиям устроили «пробег» до Ленинграда, на протяженном марше была потеряна от поломок треть матчасти. Затем тот же путь обе дивизии проделали в обратном направлении — началась война, и совсем не так, как было запланировано «ответственными работниками».

Убыль в танках по «естественным» причинам снова возросла, 3-я танковая дивизия кое-как добралась через восемь дней до Пскова, с которого так резво стартовала, в «разгромленном» состоянии. Несчастную 164-ю моторизованную дивизию отправили дальше в Латвию, но уже эшелонами, отбивать Двинск, но опять опоздали в своих «замыслах» — немцы раньше на день начали наступление с плацдарма, и выдвигаемая им навстречу советская мотопехота не успело сгрузить с платформ танки, и была стремительно разгромлена. Чуть позже был оставлен Псковский укрепрайон — туда направили 41-й стрелковый корпус, но опять с большим запозданием, и все три его дивизии немцы опрокинули одну за другой, причем отставшая еще даже не подъехала к станциям назначения.

И все — путь на Ленинград для врага открыт. Но «виновато» во всем оказалось командование Северо-Западного фронта, которое вслед за руководством Западного фронта было предано суду и расстреляно в назидание. А вся вина того же начальника штаба генерал-лейтенанта Кленова только в том, что истратил резервы, выполняя неадекватные сложившейся ситуации директивы, совершенно не отвечающие обстановке, и сумел вовремя отвести те же дивизии 8-й армии далеко за Двину, которые продержались в Эстонии до конца августа. Да и сам фронт не был разгромлен, немцы не смогли провести ни одной операции на окружение, и при этом советские войска имели изначально вдвое меньше сил, чем противник.

Василий Иванович все это прекрасно знал по своей прошлой жизни, работая с документами, о которых другим лучше не догадываться. Известны всем «маршалы победы», но есть «генералы поражений», а потому им мемуаров лучше не писать. Это выглядит жалкой попыткой оправдаться как раз за те ошибки, которые сами не совершали, выполняя указания вышестоящего командования. Однако сейчас, когда истекли всего лишь первые сутки войны, о том лучше не думать, ничего еще не предрешено, и события могут принять совершенно иной характер. По крайней мере, в полосе 11-й и его 3-й армии так и происходит, у Морозова немцы только вклинились, пусть и глубоко, но линия фронта по Неману дает определенные шансы на то, что несколько дней немцы тут определенно «провозятся». Галицкий со своей 24-й дивизией им на Трабе в прошлый раз показал, как воевать может, а вместе со Стрельбицким они позиции обязательно удержат.

— Сейчас 17-я дивизия запоздала с выдвижением, и не проехала через Вильно, а в нем разгружается. Следом 50-я выдвигается — нужно только два-три дня выиграть, удержать танки Гота. А там многое станет видно…

Кузнецов не договорил, тяжело откинулся на спинку дивана — командарм сильно устал. Задумался — пока ничего катастрофического не случилось — он удержал немцев на границе, свои войска Морозов и Чуйков очень грамотно вывели из-под удара, и имеют, судя по всему нетронутые резервы, а это в первую очередь танковые дивизии. Среди последних уже нет «сильных» или «слабых» соединений, бронетехника теперь равномерно распределяется. От собственной порочной практики сам Георгий Константинович на этот раз отказался, когда был 6-й механизированный корпус, укомплектованный сверх всяких штатов, с двумя сотнями «сверхкомплектных» танков, танкеток и бронемашин, и пять других мехкорпусов, имеющих примерно столько же,