Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

но совокупно. Да и новые тяжелые танки сейчас распределяются по строгой «дозировке», как «лекарство» — теперь без поддержки КВ «двадцать шестые» воевать не будут. Но то Павлов еще провел, все же девять «лишних» месяцев на посту начальника АБТВ пробыл, пока на округ не перевели.

— Пока ничего не предрешено, — Кузнецов повторил машинально, как мантру — Василий Иванович на самом деле так считал. По расчетам выходило, что сегодня-завтра, если противник не добьется решающего успеха, не войдет в глубокие прорывы, охватывая Западный фронт с двух сторон, ситуация в войне может измениться в лучшую сторону. Начали прибывать армии из резерва, перебрасываемые из внутренних округов. И стрелковых дивизий в них немало — на Полоцкое, Минское и Бобруйское направление в течение двух-трех недель прибудут два десятка «запоздавших на войну» пехотных соединений из состава трех новых резервных армий.

— Можно будет удержать линию фронта по «старой» границе, — прошептал командарм и устало закрыл глаза, не заметив, как провалился в сон от свинцовой усталости, что разлилась по всему телу…

«Блицкриг» в России во многом зависел от быстрой постройки вот таких бревенчатых мостов, за уничтожение которых бойцы Красной армии массово взялись только к концу июня. В первые дни их оставляли противнику целыми в большинстве случаев, и лишь потом сообразили, что сами потворствуют стремительному продвижению панцерваффе на восток…

Глава 42

— Опоздай на несколько часов, немцы бы твои пушки уже бы с землей смешали, Иван Семенович. А вот твоим строителям низко поклониться надо — успели меньше чем за сутки окопов нарыть, и даже дзоты оборудовать. И дальше копать нужно, ежечасно, без отдыха — когда бомбить снова начнут, тогда и отдохнуть можно будет в укрытии.

Полковник с удивлением посмотрел на командующего 21-м корпусом — какие тут шутки, генерал-майор Галицкий был предельно серьезен. В округе моложавого, всего 43-х лет генерала без оснований считали стойким приверженцем обороны. Практически на всех совещаниях Кузьма Никитович поднимал один и тот же вопрос, на который многие из начальства не знали, что отвечать. Наступательная доктрина РККА вещь хорошая, но что делать будем, дорогие товарищи, если противник перехватит инициативу и сам перейдет в наступление, такое как немцы во Франции в прошлом году, с массированными ударами авиации и прорывами крупных танковых соединений в глубину оперативных построений. Особенно недовольны были комиссары — но так как 24-я стрелковая дивизия считалась не без оснований лучшей в Красной армии, а ее командир за прорыв «линии Маннергейма» получил орден Красного Знамени в дополнение к медали ХХ лет РККА, то относится к нему как к «паникеру» было по определению невозможно. Наоборот, с развертыванием противотанковых бригад стало ясно — обороняться все же придется и 21-й корпус в составе Западного округа решили сделать именно для выполнения оборонительных задач, выделив в состав две дивизии, 24-ю и 37-ю. После размышлений поставили во главе комдива 24-й по старому армейскому принципу — кто проявил инициативу, пусть и выполняет. Галицкий и взялся за дело, сразу начав отрабатывать взаимодействие с 8-й противотанковой бригадой, обретя в Стрельбицком единомышленника. Единственное, что оба никак не ожидали, так это того, что за несколько часов немцы раздавят левый фланг 11-й армии, и начнут прорываться к Неману на широком фронте. Но тут штаб округа не подкачал, что было не удивительно — два автотранспортных батальона переданы еще до войны, а 37-я дивизия за сутки до нее стала грузиться по эшелонам в Витебске. Одновременно из Полоцкого укрепрайона стали выдвигать 79-й «уровский» корпус генерал-майора Борисова — 17-я дивизия уже выгрузилась в столице Литовской ССР, 50-я шла эшелонами следом. Галицкий о том прекрасно знал, так что подчиненным ему частям нужно было продержаться максимум два-три дня.

— Нахраписто действуют германцы — в Меркене очень нужно сегодня попасть, в Алитусе они за Неман не смогли перебраться, мосты ведь взорвали. И здесь не дадим захватить, но о том враг еще не догадываются. Противнику вначале твои «предмостные укрепления» нужно взять, иначе дальше на восток не пройдешь. А река тут вокруг петлю сделала, и мы с противоположного берега их артиллерией обстреливать будем — она у нас дальнобойная и снарядов хватит. Из Полоцка еще подвезут, если нужно будет.

Обе дивизии перед войной получили артиллерию новых систем — 152 мм гаубицы М-10, 122 мм гаубицы М-30 и 76 мм пушки УСВ. Причем не просто по полному штату, несколько батарей «сверхкомплектных», особенно «сорокапяток» добавили. На два корпусных артиллерийских полка приходилось четыре дивизиона 152 мм гаубиц-пушек и два дальнобойных полевых 122 мм пушек. Они сейчас и начали стрельбу, и в бинокль были хорошо видны в глубине разрывы тяжелых снарядов в полтора и два с половиной пуда весом. Через такой массированный обстрел пехота никогда не пройдет, и танки ей не помогут. Только авиация сможет проложить дорогу, но так «миги» частенько в небе появляются, безнаказанно бомбить не дадут.

— У Олиты должны удержаться — там наших танков много, пехота подтягивается с артиллерией. Смогут выстоять, не побегут — вчера ведь хорошо дрались. А вот у Друскининкая может быть плохо, если танки туда повернуть — одна наша кавалерия, пусть и подкрепленная пехотой, позиции не удержит. Надо бы туда половину 29-й танковой дивизии направить, одного батальона маловато будет. Хотя пока неясно — могут и по стыку северо-западнее ударить, переправятся, а наша 37-я дивизии развертывается на широком фронте. А потому надо врага сюда приманить, дать «слабину», чтобы немцы возможность прорыва ощутили, пошли напролом всеми силами.

Галицкий улыбнулся, вот только ничего доброго в той улыбке не было — финская война многому научила. И для построения правильной обороны тоже, если опыт правильно оценить. Кузьма Никитович это делал, и Стрельбицкий о том хорошо знал, а потому только посмотрел на комкора.

— Надо сделать вид к вечеру, что снаряды заканчиваются, и начать отступать к Меркене, демонстрируя, что торопимся уйти за реку. Немцы спешат наступать, им нужно из протяженной излучины Немана прорываться дальше на Вильно. А тут «слабый стык» искать не надо, вот он, только крепко ударить, без промедления, успехом воспользовавшись. Не думаю, что наш корпус они всерьез воспринимают, вряд ли не знают о его подходе. Иначе бы еще вчера вечером лезли на тебя, Иван Семенович, как оглашенные.

— Заманить в «огневой мешок»? Ведь если получится, то на перегруппировку у противника сутки уйдут, а единственное направление к югу