Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

с утра вела ожесточенные бои с немцами, потеряв в них без малого четверть личного состава из тех девяти с половиной тысячи бойцов и командиров. Оставили на правобережье Буга до трети танков, большей частью подбитыми, сгоревшими или поврежденными, намного меньше было поломок, благо почти все Т-26 прошли капитальный ремонт весной. В рембаты поставка запчастей теперь велась без ограничений, там же на танки навешивали комплекты дополнительных броневых листов — высылали из Ленинграда, на местах только подгоняли и приваривали. И не будь такой защиты, потерь было гораздо больше — практически все танки носили на более толстой броне отметины от попаданий 37 мм снарядов и пуль противотанковых ружей, которых у немцев оказалось невероятно много. Впрочем, броню тяжелых КВ они не брали даже в упор стреляя, а всего одна встреча вражеских «панцеров» с «климами», окончилась безобразным избиением, Богданов буквально светился от радости. Еще бы — танковая рота из семи КВ растрепала зарвавшийся танковый батальон примерно из сорока машин, половина из которых встала чадящими кострами. И все, как отрезало — вражеские танки больше не лезли, наступала только пехота при поддержке артиллерия, в ответ тоже велся огонь из тяжелых орудий. А так как дивизии стояли плотно — на тридцать пять километров растянулись четыре стрелковых и обе танковых дивизии, попытки прорвать оборону для наступающей немецкой пехоты заканчивались пока плачевно.

Одна беда — постоянные бомбежки с воздуха изматывали бойцов, сильно воздействовали на нервы, хотя моральный дух был пока высок. Только собственная авиация за полтора дня войны оказалась обескровленной, и командир 10-й САД полковник Белов час назад доложил, что у него осталось только три десятка «яков» и «ишаков», да сорок «чаек» — меньше половины от вчерашней мощи, с которой авиадивизия вступила в войну…

Здесь стоял один из взводов противотанковой батареи, но по улице проехался КВ, оставив после себя очень характерные следы гусениц вкупе с вдавленными в землю 37 мм орудиями. Расчеты уцелели — в таких случаях срабатывали заложенные природой инстинкты и древнее правило — кто не успел, тот опоздал…

Глава 44

— Немцы прекратили наступать, совсем перестали, все в дыму — лесной пожар страшное бедствие, тут уже не до войны.

Василий Иванович, словно задерганная тряпичная кукла, прошелся по кабинету, в который раз кляня себя за то, что в прошлый раз не сообразили поджигать леса, высохшие под жарким июньским солнцем. А ведь это оказалось действенным оружием, как не крути, которое не давало воевать немцам по-настоящему, так как они умеют. Вести наступление из Августовских лесов, что накрывали весь Сувалкинский выступ, теперь стало невозможно. И прошедшие с разведкой «пешки» сфотографировали страшные картины рукотворного бедствия — мало было взрывов, так «химические танки» добавили от себя «огоньку», да и СБ набросали «зажигалок». Немцы спешно выводили войска, вот только куда они начнут переброску пехотных дивизий, пока неясно. Та же картина по Бобру — продвижение прекратилось, стоило противнику выдвинутся к речной пойме, порядком заболоченной, за которой высились старые форты крепости Осовец, и восстановленные с прошлой войны линии траншей и укреплений — в тридцать девятом тут поработали поляки, и вот спустя два года уже русские солдаты.

— Да, директивы генштаба нужно выполнять, теперь придется держать «чужой» фронт, Александр Кондратьевич, так что хлопот только добавится. Но деваться некуда — нам нужно удержать Осовец, вцепившись в старую крепость зубами, и фронт дальше по Бобру.

Василий Иванович еще раз посмотрел на густую пелену дыма — легкий восточный ветерок гнал эту полосу на запад, и можно было не сомневаться, что дым накрыл прусские земли, и как раз там, где происходило сосредоточение армии вторжения. Немцы народ дисциплинированный, и распространение огня уже остановили, в том можно не сомневаться, но определенные затруднения от пожаров у них сейчас есть, пусть и не слишком серьезные. А война набирала обороты, и «сосед» слева в виде 1-го стрелкового корпуса под командованием генерал-майора Рубцова дрогнул. Его 8-я стрелковая дивизия встретила немцев в западной части 66-го Осовецкого укрепрайона, где возвели едва полсотни ДФС, большинство из которых успели перевести в боеготовое состояние. И судя по всему удержать приграничные позиции не сумели, раз войска стал откатываться на юг, к Нареву, к линии от Ломжа до Визны, где имелись построенные еще поляками укрепления. А вот 2-я стрелковая дивизия пока держала передовым полком станцию Граево, однако под напором противника батальоны уже пятились в крепость Осовец. Легендарная крепость, в ней 1914–1915 годах стойко сражался гарнизон, оставивший форты в самый последний момент, когда германские войска проломили русские позиции на других направлениях.

И вот теперь директивой ему предписывалось взять Осовец вместе с 2-й дивизией под свое командование, и удерживать оборонительную линию по южному берегу реки Бобр на всем ее протяжении. В общем, не было печали, а ее как в поговорке — предоставили тридцать с лишним километров дополнительного фронта. Единственное, что хоть немного «подслащало» ситуацию, так это передача под командование отходивших за реку пулеметных батальонов 66-го укрепрайона, не всех, всего пяти, три других должны были составить Наревский участок уже 64-го Замбрувского укрепрайона — хоть одной головной болью меньше. Но так вполне серьезная сила — пульбаты хоть потрепаны, но отошли с кое-каким вооружением, и полевые позиции для них имеются, включая дзоты и блиндажи. Управление УРа будет в самом Осовце — комендант полковник Дропин со штабом уже в дороге, к вечеру должны прибыть, как и две полевые артиллерийские батареи, а также связисты с саперами. Успели вчера оттянуть от границы и строителей — отошли две с половиной тысячи человек, их можно влить пополнением в дивизию, которую не успели толком отмобилизовать. И главное — сама река Бобр является серьезным препятствием для противника, который еще с прошлой войны хорошо запомнил все трудности наступления по болотистой местности на русские «максимы», под огнем тяжелой крепостной артиллерии.

— Полковник Гришин знающий и опытный командир, части укрепрайона будут подчинены именно командиру дивизии.

Кузнецов был обрадован, что в отпуска для комсостава удалось отменить в начале июня, а то Михаил Данилович убыл прошлый раз в Сочи, и не успел вернуться в свою дивизию. А та, оставшись без очень энергичного и деятельного комдива, дрогнула в самый решительный момент. Теперь этого уже не будет — пока Осовец удерживается, можно будет держать позиции на Нареве, а там 10-й армии можно отходить через Гродно на север, и держать