Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

позиции по Неману — «белостокского котла» у немцев не получится. Особенно, если Чуйков удержит Гудериана, не даст 2-й танковой группе врага устроить «глубокий прорыв» до Слуцка, а там до Бобруйска.

— Августов будем удерживать до последней возможности — город мы без боя не отдадим. Немцы будут стремиться взять его всеми способами, он у них как бельмо на глазу, вернее чирей на заднице. Нужно продолжать всячески укреплять Гродно — все подбитые танки свозить к фортам, ставить в капониры как ПТОП. И дзоты строить, как можно больше полевых укреплений — старая крепость должна быть полностью готова через пять дней, никак не позднее. Поляки уже охотно нас поддерживают и работают над возведением позиций — они видят, что мы не собираемся отступать, а это полностью изменило отношение к нам населения.

— Это заметно, Василий Иванович — никто не бежит из города, самое большее увозят по хуторам семьи, женщин и детей, но возвращаются в город. Я думал, будет массовое дезертирство — но они не бегут.

Начальник штаба армии генерал-майор Кондратьев покачал головой — явление удивительное, совсем не похоже на то, что имело место в сентябре позапрошлого года, когда много жителей с остервенением сражались с частями Красной армии на городских улицах. А сейчас никто не собирается снимать старую польскую форму, в которой явились по мобилизации. Василий Иванович даже дал указание коменданту не стараться обмундировывать явившихся поляков в советские гимнастерки, придет час, и оружие получат, когда каждый боец на счету будет. Но уже ясно, что история идет по иному пути, но гадать лучше или хуже пока не стоит, он просто другой…

Противотанковые рвы без установки минных заграждений, без прикрытия пулеметно-артиллерийским огнем, не являлись для танковых дивизий вермахта серьезным препятствием — их просто не замечали. Самоотверженный труд многих тысяч людей, в основном женщин, пропадал впустую, когда командование РККА слишком часто не предпринимало должных мер, находясь в растерянности…

Глава 45

— Мы запаздываем с нанесением контрудара, Андрей Иванович, 4-я армия пятится от Жабинки и Каменца, вечером начнется отход из Кобрина, а этой ночью будет совершен отход в глубину. Сосредоточению наших механизированных корпусов мешает вражеская авиация — автотранспортные колонны, если они не укрылись в лесу, нещадно громят с воздуха.

Еременко хмуро посмотрел на разгорячившегося генерал-лейтенанта Болдина, которого за сутки до войны назначили командующим 10-й армией, а заместителем к комфронта Павлову назначили именно его, буквально «выдернутого» с Дальнего Востока. Так что конфликт между ними появился отнюдь не на пустом месте, подобные «перестановки», да еще с понижением в должности, неизбежно вызывают крайне обостренные взаимоотношения между генералами, каждый из которых считает себя более достойным. И особые нюансы были, куда без них — два года тому назад комдив Еременко командовал 6-м казачьим кавалерийским корпусом, который входил в состав КМГ Белорусского округа, находящейся под управлением комкора Болдина. После похода тот и другой получили повышение — первый стал комкором, второй командармом 2-го ранга. Но после летней переаттестации 1940 года оба стали генерал-лейтенантами. И вот теперь Болдин уступил «место» своему бывшему подчиненному — такие удары по самолюбию очень болезненны, особенно когда ты считаешь себя «незаслуженно обойденным».

— Мы должны нанести удар во фланг наступающей танковой группы Гудериана во что бы то не стало, и выполнить директиву Генштаба. Мехкорпус Лелюшенко уже занял рубежи развертывания, от Браньска пойдет наискосок до Семятыче, там, в дотах еще держатся пульбаты укрепрайона. Ваш левый фланг обеспечивает 6-я противотанковая бригада с 208-й стрелковой дивизией, они пойдут как раз на стыке с конно-механизированной группой фронта. По окончании операции войдут в состав 5-го стрелкового корпуса.

Еременко остановился, посмотрел на Болдина — командующий 10-й армией явно пребывал в нерешительности. И было отчего — в армии напрочь отсутствовали резервы. Прикрывающий с севера Белостокский выступ 1-й стрелковый корпус своими двумя дивизиями, 8-й и 29-й отходил за Нарев, в его состав включили 13-ю стрелковую дивизию, что прикрывала Замбров, выведя ее из состава 5-го корпуса. В последнем осталось всего две стрелковые дивизии, которые сейчас отчаянно сражались на границе, стремясь остановить на линии дотов 64-го укрепрайона сразу три наступавших вражеских пехотных корпуса. И это была вся пехота, которая имелась в составе 10-й армии, в то время как немцы имели вдвое, если не втрое больше дивизий.

— От Бельска начнет наступление КМГ фронта под моим командованием — 6-й мехкорпус Хацкелевича продвигается на Видомлю. Соединения 6-го кавалерийского корпуса составляют прикрытие с востока, идут южнее вдоль Беловежской пущи, на Каменец. Чуйкову я передал указание содействовать наступлению кавалерии одним из его корпусов при поддержке танков.

Еременко остановился, и еще раз посмотрел на хмурого командарма-10 Болдина, негромко произнес, стараясь, чтобы его голос прозвучал уверенно, и как можно больше убедительней.

— Полной заправки танковых баков вполне хватит для наступления с ограниченными целями — наша задача не атаковать вглубь Польши, а очистить от противника правый берег Западного Буга и отбить Брест. На это бензина и солярки хватит, наши БТ и Т-32 имеют большую дальность хода, чем КВ и Т-26. Автотранспортные колонны с боеприпасами и топливом подтянем ночью, когда вражеская авиация действовать не будет. Наша единственная возможность переломить ход сражения именно в этом ударе «подвижными» соединениями, их достаточно много, у нас более тысячи трехсот танков и пушечных бронеавтомобилей, из которых две сотни Т-32 с трехдюймовыми пушками. Думаю, этого вполне хватит.

Генерал-лейтенант Еременко на самом деле так считал — четыре механизированных, три кавалерийских и одна стрелковая дивизии, противотанковая и две моторизованные пулеметно-стрелковые бригады, причем все соединения развернуты по полному штату, причем довоенному, и состав в них кадровый, из обученных бойцов, многие командиры с опытом недавней войны с финнами. Танками Т-32 укомплектованы первые роты каждого батальона — производство этих машин остановили в начале мая в пользу более сильных и тяжелых на девять с половиной тонн Т-34, при таком же вооружении имевших вдвое толстую броню, и экипаж не из четырех, а из пяти членов. «Тридцать двойки», машины весом в 19 тонн, направлялись исключительно в механизированные корпуса, да и выпустили их в Харькове чуть ли не две тысячи. Да и БТ-7 прошли ремонт и модернизацию, броневая защита этих быстроходных танков серьезно усилили, по всем расчетам должна была уверенно держать попадания 37 мм снарядов и бронебойных пуль противотанковых ружей. Вот только утяжеленный до шестнадцати тонн танк оказался не способен бегать на