Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Агриппина издала странный звук. Не смех, не вздох, а что-то среднее.

— И чего ты от меня хочешь? — спросила она.

— Одну вещь. Прикажи вашим блокпостам нас пропустить. Мои куклы идут на штурм Цитадели. Если твои солдаты попытаются их остановить…

— Ты мне угрожаешь, Маркус?

— Мои куклы не тронут твоих людей, если они не встанут у них на пути. Но если встанут… я не остановлю пятьдесят тысяч единиц на марше. Физически не смогу. Марионетки набрали такую инерцию, что я их уже не разверну.

— Ты просишь меня открыть коридор через мои позиции для армии, которой управляет мой полоумный зять, чтобы штурмовать Цитадель Ордена Равновесия?

— Именно так. Видишь, Пина, мы всё-таки понимаем друг друга.

— Мы друг друга терпеть не можем, Маркус.

— Одно другому не мешает.

Агриппина замолчала. Я видел, как она смотрит на карту. Её взгляд уперся в Цитадель Ордена — белую точку на юге, окружённую зелёным пятном Дикого Леса.

— Мои Небесные Титаны, — сказала она вдруг. Голос стал другим. Тихим. Опасным. — Маркус. Четыре Небесных Титана из ангара 7-Б. Это ведь мои Титаны. Имперская собственность, приписаная к Третьему ударному корпусу.

— Технически да.

— И они сейчас маршируют по моему городу под твоим управлением.

— Технически да.

— Ты. Угнал. Моих. Титанов.

— Я бы сказал «временно реквизировал для нужд обороны». Звучит благороднее. Тем более из-за Шепота Бездны они все равно не работали.

— Маркус.

— Пина.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит один Небесный Титан?

— Представляю. Наценка «Голем-Прома» за техобслуживание — отдельное преступление против человечности, кстати.

— Если хоть один вернётся с царапиной…

— Пина, я веду их на штурм крепости. Парочка царапин точно будет.

— Тогда я вычту стоимость каждой царапины из твоей шкуры. Буквально. Я найду столяра, и он выстругает из тебя ровно столько зубочисток, сколько нужно, чтобы покрыть стоимость Титана.

— Это самая креативная угроза, которую я слышал за свою жизнь. А я слышал их много.

Мы оба замолчали. Я ждал, Агриппина думала. На карте перед ней мерцали точки — её солдаты, мои марионетки, твари Бездны, огни пожаров… Вся эта каша, в которой нужно было принять решение. Без права на ошибку.

— Маркус, — сказала она. — Посмотри мне в глаза.

— Я не могу, Пина. Я сейчас физически не могу ни глаза открыть, ни пальцем пошевелить. Весь ресурс уходит на управление. Меня везут в кузове грузовика, как мешок картошки.

— Тебя везут в кузове, — повторила она. — Как мешок.

— Да.

— И ты при этом управляешь армией марионеток и звонишь мне.

— Многозадачность, Пина. Фамильная черта ван Клефов.

— Это не наша фамильная черта, а твоё личное клиническое безумие.

— Одно другому…

— … не мешает, да, я слышала. — Агриппина помолчала. И добавила: — Маркус. Если ты лжёшь. Если это какая-то авантюра, если ты подставляешь мой Легион, если из-за тебя погибнет хоть один мой солдат… я скормлю тебя дубам-мутантам. Лично. По щепке.

— Я не лгу, Пина.

— Я знаю, что ты не лжёшь. Ты слишком тупой, чтобы врать мне. Ты всегда был слишком тупой, чтобы врать мне, и это единственное твоё качество, которое я уважаю.

— Я растроган.

— Проход свободен, — Голос Агриппины стал более резким и жестким. Генеральским. — Я отдам приказ убрать блокпосты на Южном проспекте и Имперском тракте. У тебя будет коридор от центра до Цитадели. Мои люди не будут стрелять по твоим куклам. Но, Маркус…

— Да?

— Если твои куклы хоть пальцем тронут моих солдат — сделка отменяется, и я открываю огонь по всему, что движется и не носит мундир. Ясно?

— Кристально.

— Тогда действуй, зятёк, — сказала Агриппина. И отключилась.

Связь оборвалась. Кристалл погас.

А тёща мне всё-таки досталась золотая.

Мы с ней были похожи. Оба это знали. И, кажется, от этого у нас обоих слегка пригорало…

Глава 19

Штурм Цитадели

Блокпост на перекрёстке Южного проспекта и Литейной. Баррикада из мешков с песком, две пушки, взвод легионеров.

Капитан Вернер стоял за баррикадой и смотрел на север. Двадцать лет выслуги, три ранения, медаль за героизм… он многое повидал и был тертым калачем. Но то, что происходило сейчас… он такого зрелища у капитана сосало под ложечкой и ныли старые раны.

По проспекту шла армия. Тысячи марионеток, от грузовых платформ до танцовщиц и официантов. Куклы всех мастей и размеров. Рой дронов в небе.

И над всем этим, как горы над холмами возвышались четыре Небесных Титана класса Сокрушитель. Их кристаллы-окуляры освещали проспект, как прожекторы стадиона.

Капитан Вернер повернулся к связисту.

— Повтори приказ.

Связист, бледный юнец с трясущимися руками, прочитал с планшета, с которого капал черный дёготь:

— Приказ генерала ван Клеф. Всем подразделениям на Южном проспекте и Имперском тракте: пропустить колонну марионеток. Не вступать в контакт. Не открывать огонь. Повторяю: не открывать огонь.

Капитан посмотрел на приближающуюся армию. Потом на своих солдат.

— Убрать баррикаду, — скомандовал он.

— Капитан? — сержант Луковкин, ветеран с лицом, изборожденным в равной степени морщинами и шрамами. — Мы серьёзно пропускаем… это?

— Приказ генерала.

— Капитан, там Небесные Титаны. Наши Титаны. Которые идут не туда… куда-то не туда. Потому что мы их никуда не посылали.

— Сержант.

— Да, капитан?

— Убрать. Баррикаду.

Баррикаду убрали. Солдаты оттащили мешки с песком, откатили пушки, прижались к стенам домов. Армия марионеток прошла через перекрёсток, как река через открытый шлюз.

Приставленный к легионерам священник начал читать молитву. Внезапно он увидел, как мимо него проходит кукла-горничная с утюгом в руке, сбился, начал заново, увидел Небесного Титана, бросил молитву и просто сел на мешок с песком. Обхватил лысеющую голову, да так и замер.

Грузовик с Маркусом в кузове проехал мимо блокпоста. Рейна за рулём помахала легионерам.

— Привет, мальчики! Не скучайте! Если повезет, мы закончим это дерьмо!

Легионеры даже не улыбнулись. Они за этот день повидали уж слишком много дерьма.

Мимо прошла кукла-танцовщица в кружевном корсете, с ножкой стула в одной руке и разбитой бутылкой в другой. Она повернула фарфоровую голову к сержанту Луковкину и улыбнулась. Стандартная сервисная улыбка.

Луковкин и Вернер дружно сглотнули.

— Капитан, — сказал мобилизованный кадет Волков, самый молодой