Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— У каждой крепости есть потайной ход, — согласился я, — потому что каждый архитектор знает: рано или поздно придётся убегать из собственного творения.

— Ты-то про него откуда знаешь?

— Добрые люди подсказали.

— Ну-ну…

Мы вошли внутрь. Проход был узким, Титус протиснулся с трудом, задевая плечами стены.

Под ногами хлюпало что-то, о чём лучше не думать. Я шёл впереди, и глитчевые трещины на моём теле давали достаточно света, чтобы видеть на пару метров вперёд.

— Удобно, — заметила Кира. — Дядь Маркус — ходячий фонарик. Надо было раньше в тебя этот глючный парадокс засунуть.

— Кира, — Элис ткнула ее локтем под ребра.

— Молчу-молчу.

Проход шёл вниз. Ступени, вырубленные в камне, были влажные, скользкие. Мы спускались, всё глубже и глубже. Мимо слоёв кладки, мимо рунных контуров, мимо корней — настоящих корней, древних, каменных, вросших в фундамент Цитадели.

Внизу проход расширился, мы вышли к перекрёстку. Три коридора уходили в разные стороны.

И в центре перекрёстка стояли двое.

Одним из них был Вейн. На лице у него застыло весьма красноречивое выражение: «я совершаю ошибку и прекрасно это понимаю». Он стоял, скрестив руки, и смотрел на нас так, как смотрят на неизбежность, с которой смирились. Но которую всё ещё не одобряют.

Вторым был Фёдор. Его металлическая рука тускло поблескивала в полумраке подземелья. Глаза смотрели устало, но решительно. На нагруднике, поверх символа Ордена, была проведена тонкая линия.

Перечёркнутые Весы.

— Маркус, — сказал Вейн. Голос был ровным и холодным. — Ты привёл армию к стенам Цитадели. Пробил стену. И теперь лезешь через потайной ход, как вор.

— Здравствуй, Вейн, — сказал я. — Рад тебя увидеть так скоро. Ты схуднул слегка.

Именно Вейн после нашего разговора любезно предоставил мне планы крепости и ее внутренние схемы. Без его помощи штурм бы не был так успешен.

— Я не перешёл на твою сторону, — сказал Вейн. — Хочу, чтобы это было ясно. Я не предатель и не бунтовщик. Я паладин Ордена Равновесия, и я верю в то, за что стоит Орден.

— Но?

Вместо Вейна ответил Фёдор.

— Но то, что Октавиан делает в подземном соборе, — это не то, за что стоит Орден, — пробасил Фёдор. — Это… извращение. Ересь. Он использует ребёнка, как батарейку. Для ритуала, о котором большинство паладинов даже не знают.

— Значит, ты всё-таки на моей стороне, — я бросил взгляд на Вейна.

— Я на стороне Ордена, — отрезал Вейн, недовольно зыркнув на Фёдора. — Настоящего Ордена. Не того, во что его превратил Октавиан.

— Тонкая разница, — заметила Рейна.

— Для меня нет, — Вейн посмотрел на неё. — Грязным наемникам не дано понять.

— Уж куда мне до рыцаря с кризисом веры, — усмехнулась Рейна.

Фёдор хмыкнул. Густо, басовито, как медведь.

— Хватит лаяться, — сказал он. — Времени нет. Маркус, у меня тридцать семь человек. Паладины и рыцари-маги, которые думают так же, как я. Мы можем занять западное крыло и проходы к подземному собору. Лорду-Командующему пока не до нас — у него твои марионетки на восточной стене.

— Тридцать семь, — повторил я. — Из скольких?

— Из четырёхсот. Остальные либо с Октавианом, либо не определились, либо мертвы. Шёпот Бездны… не все пережили.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но жалость подождёт. Ты за девочкой?

— За двумя. Арли и Артемия. Обе внизу.

Фёдор кивнул.

— Собор охраняет Внутренний Круг. Восемь магов-иерархов. Плюс сам Октавиан. Плюс… — он замялся. — Плюс саркофаг. Маркус, саркофаг светится. Он светится так, что на него больно смотреть. Что бы Октавиан не делал… он почти закончил.

— Тогда ускоряемся, — сказал я. — Фёдор, твои люди держат коридор. Не пускают подкрепления к собору. Вейн…

Вейн молча зыркнул на меня. Челюсть сжал, глаза сверкали как два клинка.

— Вейн идёт с нами, — сказал я. — Мне нужен кто-то, кто знает собор изнутри.

— Я не…

— Вейн. Против Внутреннего Круга и Лорда-Командущего я один не сдюжу. Ты можешь стоять здесь и рефлексировать о верности Ордену. Или ты можешь пойти со мной и сделать то, ради чего Орден вообще был создан. Защитить невинных.

Вейн закрыл глаза. И несколько секунд стоял молча.

— Веди, — сказал он.

Фёдор хлопнул его по плечу.

— Правильный выбор, друже, — сказал он. — А теперь идите. У меня тут коридор не сам себя удержит.

Он развернулся и зашагал прочь, на ходу доставая меч.

Я посмотрел на свою команду. Рейна, Элис, Кира, Лилит, Титус, Вейн. Семеро.

— Ну что, — сказал я. — Пойдём наводить порядок?

— Опять, — вздохнула Рейна.

— Опять, — согласился я.

Арли

Вокруг меня сгустилась такая темень, что даже собственных рук не разглядеть.

Последнее, что я помнила: голос Хозяина. Далёкий, тёплый, с этим его ворчливым «не делай глупостей».

Мы разговаривали. Через Нить… нет, через связь кристалл, переписывались. Я рассказывала ему про собор, про саркофаг, про Октавиана. Важные вещи. Очень важные. Я была такая умная, такая полезная, такая…

Потом я чихнула. Как полная, блин, дура!

Чихнула, потому что от кристалла Артемии несло эфиром, как от бочки с нашатырём, и мой нос — даже призрачный— не выдержал.

Блин, какой же позор! Чатик мне этот косяк до конца года бы припоминал… Впервые в жизни рада, что не стримила.

Сколько я была в отключке? Минуту? Час? Год? В астрале время понятие условное. Особенно когда ты без сознания.

Запустились руны сенсорики, передавая сигналы в Ядро. Первое, что я почувствовала… холод? Я мёрзну?

Так, подождите. Астральное тело не может мёрзнуть, это физически невозможно, но я мёрзла. Значит, я уже не в астрале. Значит, я вернулась в реальный мир. Значит…

Я попыталась открыть глаза. Не получилось. Попыталась пошевелить рукой… бесполезно. Попыталась пошевелить хвостом.

Хвост дёрнулся. Слабо, еле-еле, но дёрнулся.

Вот хвосту я всегда верила, в нем гиростабилизатор с момента установки работал как часы. Руки и ноги подводят, голова подводит постоянно, но хвост — никогда.

Я сосредоточилась на хвосте. Дёрнула сильнее. Ещё. Ещё!

Ощущения возвращались, как вода в пересохший колодец — медленно, по капле. Пальцы. Локти. Колени. Уши…

Уши! Заработали руны звука в ушах. Я услышала низкий гул, даже утробный, как будто