Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

просто перестал существовать. Распался на кубические фрагменты, как пиксели на сломанном экране. Эти фрагменты повисли в воздухе на долю секунды — аккуратные каменные кубики, каждый размером с кулак, — а потом осыпались на пол с мелодичным перестуком, как игральные кости.

Кусок пространства просто «забаговал» и исчез.

В проёме стоял Валериан.

Неоново-зеленые трещины на его деревянном теле горели в полутьме собора. Его глаза светились золотым огнем Седьмой Тени.

Валериан оглядел собор. Его взгляд скользнул по саркофагу, по магам Внутреннего Круга, по Октавиану и Люциану Кромвелям. На пару секунд задержался на Арли у стены и на кристалле с Артемией над реактором.

И наконец замер на котелке с грибным супом.

— Я тут учуял запах супчика, — сказал Валериан. Голос двоился цифровым эхом, как будто говорили двое, он и его отражение в чёрном мраморе пола. — Спешу расстроить: рецепт — фейк, ритуал отменяется, а ребёнка я забираю.

Маги Внутреннего Круга замерли. Люциан побледнел. Алхимик у котелка прижал серебряную ложку к груди, как святыню. Паладины-охранники — четверо, у дальней стены — схватились за мечи.

Октавиан не шевельнулся. Он стоял у саркофага, руки за спиной, и смотрел на Валериана. Спокойно, как шахматист, довольный неожиданным ходом противника.

— Маркус Ван Клеф, — сказал он. — Откуда узнал про потайной ход? Я должен был замуровать его столетие назад.

— Должен был, — согласился Валериан. — Но не замуровал. Люди всегда оставляют себе запасной выход. Даже те, кто уверен, что он не понадобится.

— Особенно те… — добавил голос из-за спины Валериана. Рейна. Она вышла из проёма следом, с пылающим мечом в руках и ухмылкой на лице. За ней — Элис, бледная, сосредоточенная готовая метать заклинания. Кира в экзоскелете. Молчаливая Лилит с мистером Кусем и прочими членами выводка. Титус с огромным щитом наперевес

Шестеро. Против Октавиана, восьми магов Внутреннего Круга и четырёх паладинов охраны.

Глаза Октавиана сузились.

— Один шаг, Ван Клеф, — сказал он. — Один шаг — и я увеличу давление до такой степени, что тебя и твоих прихвостней расплющит в фарш.

Он поднял руку. Пальцы сложились в жест, и воздух в соборе загустел. Буквально. Стал плотнее, тяжелее.

Валериан сделал шаг вперёд.

Октавиан сжал кулак.

Давление обрушилось на вторженцев. Воздух в соборе застыл, пылинки в воздухе замерли. Даже пар над котелком застыл. Пламя рунных светильников вытянулось в тонкие неподвижные иглы.

Маги Внутреннего Круга пошатнулись. Люциан упал на колено. Паладины охраны замерли, вдавленные в стены. Даже сам свет, казалось, замедлился — лучи рунных светильников изогнулись и искривились, будто оказались в воде.

Валериан продолжал идти как ни вчем не бывало. Зеленые трещины на его теле вспыхнули ярче, и вокруг него пространство пошло рябью.

Узел Искажённой Логики. Парадокс. Физика говорила: «стой». Валериан говорил: «подержи мое пиво».

Из проёма за его спиной вышла Рейна. Спокойно. Свободно. К её запястью тянулась тонкая, почти невидимая нить от руки Валериана. Нить Искажённой Логики. Она окутывала Рейну коконом парадокса, и давление Октавиана обтекало её, как река обтекает камень.

И все остальные спутники Валериана были защищены также.

Октавиан молча смотрел на это. Его лицо оставалось холодной маской. Но в глазах что-то дрогнуло.

— Ты ломаешь физику, Маркус, — сказал он. Тихо.

— Физика первая начала, — ответил Валериан.

Зеленые трещины расползались по полу вокруг него, как корни. Чёрный мрамор под его ногами терял текстуру, становился размытым, нечётким.

— Октавиан, — холодно произнес Валериан. — Ты умный человек. Посчитай. Если ты ударишь в полную силу, этот зал рухнет. Своды не выдержат. А саркофаг…

Валериан посмотрел на золотой саркофаг. И снова перевел взгляд на Октавиана.

— Саркофаг окажется под тоннами камня. Вместе с Миросом. Ты ведь не хочешь, чтобы до этого дошло?

Октавиан стиснул зубы. Желваки заходили ходуном. Он стоял у саркофага — у цели всей своей жизни, у смысла тридцати лет планирования — и не мог ударить. Не мог использовать свою главную силу.

Шах. Не мат — но шах.

Октавиан опустил руку. Давление спало. Пылинки полетели. Пар над котелком заклубился. Маги Внутреннего Круга выдохнули. Люциан осенил себя святым кругом Равновесия.

— Хорошо, — сказал Октавиан. — Хорошо, Ван Клеф. Вижу, ты реально хочешь сыграть в эту игру…

Он вытянул руку в сторону. Одно движение — и Арли притянуло к нему. Одной рукой он держал её за шиворот, другую положил ей на шею. Пальцы сомкнулись вокруг тонкой деревянной шеи.

— Вот мой последний аргумент, — сказал Октавиан. Спокойно, как человек, который выкладывает козырную карту. — Если ты, Забытый, сейчас начнёшь творить непотребство, я просто сверну этой кошке шею. И разнесу вдребезги её Ядро. Душа, которая живёт в этом ядрышке… ведь дорога тебе, верно?

Арли осталась без кляпа, он выпал, когда Октавиан её принянул. Глаза широко распахнула, уши и хвост прижала.

— Так! — сказала она. Голос дрожал, но она держалась. — Так-так-так. Давайте все успокоимся и поговорим. Как цивилизованные люди… И марионетки. Я уверена, что мы можем найти компромисс. Мирное решение. Я вообще-то звезда мирового уровня! И мир понесёт невосполнимую потерю, если меня тут сломают. Невосполнимую! Вы представляете, сколько моих умных мыслей останутся не услышанными? Сколько стримов не состоится? Это же трагедия! Трагедия вселенского масштаба! Так что давайте просто…

Валериан сделал шаг вперёд.

— Делай что хочешь, — сказал он. Голос ровный, даже безразличный. Зеленые трещины на его теле пульсировали холодно и ритмично. — Мне нет до неё дела. Можешь ломать.

Арли замерла. Её рот приоткрылся. Глаза-блюдца в шоке уставились на Валериана. Уши, до этого воинственно торчавшие торчком, медленно, жалко обвисли и прижались к голове. Пушистый черный хвост безвольно повис вдоль руки Лорда-Командующего.

Три секунды в соборе висела звенящая тишина. Слышно было только гудение реактора.

— Х-хозяин?.. — пискнула Арли. Её голос дрогнул, разом растеряв всю стримерскую браваду и наглость. В огромных зеленых глазах мгновенно скопились слезы (выступившее масло), сверкая в фиолетовом свете. — Ты… ты это сейчас для охватов сказал? Это же байт, да? Скажи, что это кликбейт, Хозяин… Пожалуйста.

Валериан не моргнул. Его лицо оставалось маской из дерева и равнодушия.

— Я не шучу, Октавиан. Сворачивай. У меня еще пятьдесят тысяч таких на улице. Или сделаю новую.

Капля масла сорвалась с щеки Арли и шлепнулась на перчатку Октавиана. А затем…

Затем скорбь закончилась.

Слезы-масло высохли быстрее, чем капля воды на раскаленной сковороде. Уши взлетели вверх