Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Нет, Волков. Это ни хрена не нормально.

— А что нам делать?

— Стоять и смотреть, Волков. Стоять и смотреть. А когда война закончится… Я ухожу в отставку.

— Я с вами, капитан, — добавил Луковкин.

— И мы напьёмся.

— Так точно, капитан.

Кадет Волков поднял руку.

— Капитан, а можно мне тоже?

— Волков, тебе семнадцать.

— После сегодняшнего дня ощущаю себя на все сто семнадцать, капитан.

Луковкин и Вернер дружно вздохнули.

На Имперском тракте, широком, как река, колонна развернулась в полную ширину. Платформы, големы, куклы, дроны — всё это лязгающее, жужжащее, цокающее множество заполнило тракт от края до края и двигалось на юг единым потоком. Четыре Титана шли по флангам, как конвоиры. Их шаги стали своего рода метрономом, задающим ритм всей армии.

И впереди, на горизонте, освещенная лунным светом белела Цитадель.

Валериан

Цитадель Равновесия.

Я видел её глазами тысячи марионеток одновременно, и от этого она казалась ещё больше, чем была. Белый камень, золотые шпили, стрельчатые окна. Крепость, построенная как храм. Или храм, построенный как крепость. Стены десять метров толщиной, рунная кладка, каждый камень усилен заклинанием.

По углам возвышались башни, на каждой горел магический прожектор, луч которого мог прожечь броню дирижабля. Ров, заполненный не водой, а жидким эфиром — голубоватая, светящаяся субстанция, от которой воздух над рвом дрожал и плыл.

Мост через ров был поднят. Ворота закрыты.

На стенах стояли паладины. Десятки. В полном облачении, с опущенными забралами, с оружием наготове. Серебряная броня блестела в свете магических прожекторов. Они стояли ровно, через равные промежутки, как зубцы на короне, молча и неподвижно.

Они знали, что мы идём. Конечно, знали. Пятьдесят тысяч марионеток, четыре Небесных Титана и рой дронов в небе… такое сложно не заметить.

Над воротами, на центральной башне, горел символ Ордена — Весы, окруженные Святым Кругом Равновесия.

Но взгляд приковывала даже не сама Цитадель, а то, что находилось над ней.

Над золотыми шпилями в небе закручивалась огромная фиолетовая воронка. Медленно вращающаяся спираль энергии, которая уходила вверх, в небосвод. Облака вокруг неё были не серыми, а чёрными, с прожилками лилового света.

Дикий Лес умирал. Я чувствовал это через сеть Гномика, через тысячи точек наблюдения по всему городу. Убитые деревья-мутанты сохли на глазах, их корни втягивались обратно в землю, листья осыпались чёрным пеплом.

Вся энергия, вся жизненная сила, которая питала Лес, — высасывалась. Стягивалась сюда, к Цитадели, к подземному собору.

И Орден готовился к обороне. Рунные щиты на стенах пульсировали, набирая мощность. Магические прожекторы поворачивались, нащупывая цели. На башнях разворачивались осадные артефакты — древние, мощные, из тех, что не доставали из хранилищ столетиями.

Но ради нас их таки выкатили.

Они готовились серьёзно. Они готовились так, будто ждали армию.

Ну-с. Они её дождались.

Грузовик остановился в трёхстах метрах от Цитадели. Рейна заглушила двигатель.

Я открыл глаза.

Это далось тяжело. Как поднять штангу после марафона.

Мой разум был растянут на пятьдесят тысяч потоков, и выделить ресурс на собственное тело казалось задачей невозможной.

Но я сделал это. Потому что уже немного привык и… потому что так было нужно.

Я пошевелил пальцами. Левая рука на секунду пошла рябью — глитч, артефакт Узла, — но собралась обратно. Правая двигалась нормально. Ноги шевелились, хоть и с трудом.

Элис и Кира поддерживали меня с двух сторон. С их помощью я и вышел наружу.

— Красиво, — сказала Кира, задрав голову. — В смысле, жутко. Но красиво. Как северное сияние, только наоборот.

— Это канал перекачки, — Элис смотрела на воронку, и лицо у неё было белее обычного. — Они сливают всю энергию Леса в одну точку. В саркофаг. Учитель, если они завершат ритуал…

— Не завершат, — сказал я. — Не дадим.

Рейна стояла чуть в стороне, скрестив руки, и разглядывала Цитадель с выражением профессионального оценщика, прикидывающего стоимость сноса.

— Стены с рунной кладкой, — сказала она. — Десять метров. Прямой пробой не вариант, даже Титанами. Нужно сначала снять щиты.

— Знаю, — сказал я.

— Ров с жидким эфиром. Любая марионетка, которая туда свалится, коротнёт и сдохнет.

— Знаю.

— На башнях осадные артефакты. Судя по силуэтам «Длань Правосудия», модель времён Второй Эфирной. Бьют на полтора километра, радиус поражения двадцать метров…

— Знаю, Рейна.

— Ты всё знаешь. Прекрасно. И какой план?

Я аккуратно высвободился из рук Элис и Киры. Покачнулся, но устоял. Глитчевые трещины на моём теле пульсировали в такт гулу Ядра. Пространство вокруг моих ног чуть плыло, и асфальт под ботинками терял текстуру, но я уже привыкал.

Новые ботинки, помните? Жмут, но ходить можно.

Я посмотрел на Цитадель. Посмотрел на свою армию. Посмотрел на команду.

— Лилит, Титус, — позвал я.

Из тени грузовика вышли двое. Лилит — высокая, бледная, с чёрными глазами и выражением лица, которое говорило «я здесь не по своей воле, но раз уж здесь — кого-нибудь убью». Титус — широкий, спокойный, с руками, которые могли согнуть лом и которые сейчас аккуратно придерживали тяжёлый двуручный меч на плече, как удочку.

— Слушаю, дядя Маркус, — сказал Титус.

— Внимательно, — добавила Лилит. — Мистер Кусь тоже слушает.

Я кивнул.

— Штурм в три фазы, — сказал я. — Титаны работают с дистанции, пробивают щиты. Рунная защита Цитадели — это как слоёный пирог: внешний контур, средний контур, внутренний контур. Титаны снимут внешний. Может быть, средний. На внутренний мощности не хватит, но нам и не надо. Нам надо пробить дыру, а не ровнять крепость с землёй.

— Жаль, — заметила Кира. — Вся эта воронка сверху сделала бы хороший БАМ!

— Одновременно с Титанами, — продолжил я, проигнорировав, — дроны нападают сверху. Весь рой. Пусть ослепят прожекторы и перегрузят осадные артефакты на башнях. «Длань Правосудия» бьёт мощно, но медленно. Перезарядка — восемь секунд. Если забить небо тысячей мелких целей, артефакты будут палить по дронам, а не по штурмовым группам.

— Дроны расходный материал? — уточнила Элис.

— Это просто рекламные стрекозы с пропеллерами. Их не жалко. Мадам Розалинда простит.

— А фаза вторая? — спросила Рейна.

— Фаза вторая это про сближение. Когда щиты просядут, строительные големы идут вперёд. Они большие, тяжёлые, и у них есть одно преимущество: они сделаны для того, чтобы ломать. Стены, фундаменты, скалы, без разницы. Они подходят ко