Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

И чёрная зависть, всколыхнувшись, поднялась со дна души, замутила разум девицы. И поспешила она обратно тем же путём, чтобы поскорее доложить о том, что видела своими глазами. Только не Аглае, а самому Ярославу! Пусть знает, с кем он связался…

Глава 48

Пробудившись, я едва не задохнулась от возмущения! Надо же, какой змеюкой оказалась эта Томира! Ещё и лучшей подругой прикидывалась, а сама чуть завистью не захлебнулась! Меня даже затрясло от того, что она сделала, хотя и происходило это всё не со мной. Или со мной, но тогда, когда я ещё была Агнешей…

Я уже не спала, но воспоминания продолжали пробираться в мою голову, и я отчётливо помнила, как примчался тогда к Агнеше Ярослав — рассерженный, расстроенный, ответа потребовал. Вот только не на ту напал! Знала себе цену девица, да так его осадила, что мало не показалось!

Ничего она ему не обещала, в любви не клялась, а потому и не должна была ничего. А уж если его, Ярослава, что-то не устраивало, то дверь знал где, без провожатых нашёл бы.

Он так и поступил тогда — ушёл, гордо подняв голову. А у неё слёзы из глаз брызнули только после его ухода, потому как не хотела она его терять. Как и Вольха. Одинаково они ей дороги были. И выбрать одного из них она не могла. Не хотела. А с двумя шашни крутить тоже было не делом.

Но недолго Ярослав обижался. Явился на следующий дней, на колени встал, прощения просил, как будто это он в чём перед ней провинился. Кольцо протянул, умоляя замуж за него выйти, но Агнеша не согласилась. Растерялась, испугалась, и сказала, что подумает. Ушёл Ярослав ни с чем, пообещав, что вернётся на следующий день за ответом.

Но случилось так, что тогда же сам Вольх к ней явился, и тоже на колени встал, и кольцо протянул… с ума они, что ли, оба посходили? Или сговорились за её спиной… А тут уж и Ярослав пришёл за ответом.

Надо ли говорить, чем всё закончилось? Разодрались добры молодцы что молодые петухи, на кулаках бились да ни один другому уступать не желал. Вся деревня собралась на них посмотреть, и только одна Агнеша не знала, куда ей глаза девать — вот вроде, и не виновата была в случившемся, и в то же время стыдно было именно ей!

Не выдержав, убежала она в дом, заперлась. А тех, как натешились вдоволь, растащили люди в разные стороны, на лавки усадили. Лица у обоих были в кровавых ранах, но пыл не угас, так и зыркали друг на друга враждебно, зло.

Матушка аж за сердце схватилась — не ожидала она, что из-за её дочери такая склока получится. Она, конечна, была видной красавицей, да всё же негоже это было, до такого дело доводить.

— Агнеша! — войдя в дом вслед за дочерью, потребовала она. — Ты как хочешь, но замуж тебе уже пора. Вишь, что молодцы из-за тебя творят?! А ну как поубивают друг друга!

— Замуж? — ахнула девушка. — Рано мне ещё…

— Глупая! — рассердилась мамка. — Все девки в твоём возрасте о таком только и мечтают!

— А я — нет! — заявила Агнеша и даже ножкой топнула.

— Значит, и спрашивать не буду, если сама не выберешь! — обычно Аглая во всём потакала дочери, а сейчас разошлась не на шутку.

Девица вытаращила на неё глаза, словно мать в первый разу видела.

— Неужто дочь родную на такое обречёшь? Та, поджав губы, даже не смотрела в её сторону.

— Лучше уж так, чем потом в девках до старости сидеть будешь! А после такого (она махнула рукой в сторону двери) к тебе никто больше и свататься не станет! А слухи пойдут — так позора не оберёшься!

Агнеша всхлипнула, признавая правоту матери. Для девки честь — важнее жизни. А домыслы людские и не таким судьбы ломали…

В дом вошли оба — и Вольх, и Ярослав, виновато отводя глаза в сторону, когда смотрели на Агнешу и её мать и непримиримо, когда взгляды их касались друг друга. Поклонились хозяйке избы, как положено, а она их за стол пригласила. Только посадила по разным сторонам, чтобы не шибко близко друг к дружке они сидели.

— Агнеша, — Ярослав заговорил первым. — Мы-то между собой уже потолковали (он невольно прикоснулся к ушибленной челюсти), а теперь ты нам скажи: кто из нас больше тебе люб?

Девица глянула на них, точно в первый раз видела обоих. Лица разбиты — не узнать, у одного синяк под глазом, у второго нос распух. Как мальчишки, ей-богу!

Но и она хороша была. Сидела, молчала, слова произнести не могла. Оба ей были одинаково любы, оба дороги. Как выбрать-то? Синие васильки глаз Ярослава с мольбой смотрели на неё, и вспоминала Агнеша всю ту ласку, нежность, что дарил он ей своим взглядом, боясь прикоснуться руками. А Вольх, сверкая тёмными глазами, напоминал ей, как спас её от смерти лютой, у волков отбил, и про разговоры их, встречи тайные. Хорошо было, да мало… И с тем, и с другим…

— Не могу я, — произнесла она из себя словно выдавила весь воздух из лёгких, а оно так, наверное, и было.

— Агнеша! — погрозила ей мать кулаком. — Выбирай, говорю! Или…

— До новогодия скажу! — выпалила она, тут же прикусив губу. — А пока уйдите прочь, оставьте меня одну…

Парни, сникнув, лишь кивнули ей и поднялись из-за стола. Задерживаться не стали, поблагодарили Аглаю, хотя она их даже ничем и не угостила, но так принято было. И разошлись в разные стороны.

— Ярослава я знаю, — строго произнесла мать, когда остались они наедине. — А кто он — второй-то? На вид ладен да вижу я его в первый раз. Откуда он вообще взялся?

Агнеша пожала плечами, понимая, что правды не скажет. А врать не хотелось.

— Из лесу, мама. Из лесу…

Глава 49

Когда его люди сообщили своему вожаку о том, что человеческая девушка в лесу замерзает, Вольх, не раздумывая, отправился за ней. Хоть и враждовали они с людьми, да сердце его каменным не было, и всё думалось — а вдруг — Арина? После того как Ярослав напал на их тайное убежище и похитил её, не было и дня, чтобы волк не думал, как назад её вернуть. Прикипел душой — не оторвать, разве что вместе с плотью. Успел полюбить он её, но