Еще один шанс - Роман Фабров

очки и до самого конца акта не проронил ни звука. Когда смолкли последние слова мизансцены, в пространстве повисла ошеломлённая тишина. А затем худрук резко поднялся и громко, на всё помещение, захлопал в ладоши.

— Браво, Сонечка! Верю! Тебе — верю! — громогласно пробасил он, и в его строгом взгляде читался искренний восторг. — Наконец-то мы избавились от штампов холодного академизма! Теперь я за спектакль спокоен. Всё, товарищи артисты, на сегодня свободны. Всем марш отдыхать!

Соня сияла. Уже прибежав в гримёрку и наскоро накинув плащ, она подняла глаза на настенные часы. Сердце радостно застучало: стрелки показывали без десяти четыре.

Девушка уже готова была буквально выпорхнуть из дверей на залитую солнцем улицу, когда её прямо на пути, у поста вахтёрши тёти Люси, бесцеремонно перехватил Олег. Помощник режиссёра возник словно из‑под земли, суетливо размахивая пухлой картонной папкой с надписью «Учёт».

— Соня, постойте! — запричитал он, преграждая ей путь к заветной свободе.

Она мысленно застонала, лихорадочно косясь на висящие на стене часы. Стрелки неумолимо приближались к четырём. Сергей, наверно, уже припарковал свою «Волгу» у крыльца театра.

— Олег, ну пожалуйста, мне очень нужно идти, я спешу! — попыталась обойти его Соня, но тот упрямо сделал шаг навстречу, перекрывая проход.

— Ничего страшного, подождёт ваша спешка, вопрос государственной важности! Перед гастролями райком всю труппу по косточкам разбирает, — Олег открыл папку и сердито зашуршал какими‑то бланками. — Скажите мне: вы же комсомолка вообще или как? Почему в моих списках напротив вашей фамилии пусто? Я от вас членских взносов пока не видел! Две копейки в месяц, Софья Николаевна, а позор‑то на весь театр, если вдруг комиссия нагрянет!

Внутренний голос Элеоноры Аркадьевны тут же ехидно заметил: «Вот тебе и гастроли, девочка. Без комсомольского билета тебя в Киев и Ленинград дальше вокзала не пустят. Давай плати».

Соня почувствовала, как от досады у неё перехватило дыхание. До четырёх часов оставалось всего три минуты.

Она с шумом выдохнула и, поняв, что живой ей из этих бюрократических тисков не вырваться, рывком открыла сумочку. Она достала кошелёк, поспешно выудила из него десять копеек и буквально впихнула монету в руку помощника режиссёра.

— Вот, Олег! Здесь за пять месяцев вперёд, забирайте и пустите меня, ради всего на свете! — взмолилась Соня, уже готовая проскользнуть мимо него к выходу.

Но Олег был бюрократом до мозга костей. Сдать взносы просто так, без канцелярского ритуала, в его понимании считалось тягчайшим должностным преступлением. Он даже бровью не повёл на её панику, неторопливо уложил монетку в специальный кармашек папки и ткнул пальцем в бланк со множеством фамилий.

— Куда это вы так полетели, Софья Николаевна? А расписаться в ведомости о сдаче взноса? — занудным тоном осадил он её, протягивая синюю шариковую ручку. — Порядок есть порядок. А завтра — слышите меня? — завтра обязательно принесите свой комсомольский билет. Мне нужно вклеить в ваш билет марки за прошедшие месяцы и отметить это в учётной ведомости, чтобы оформить вас к гастролям как положено. Поедем ведь по всей стране, от Ленинграда до Ташкента, шутить с этим никак нельзя.

Почему этот суетливый человек не сделал всё раньше, за то время, что Соня работает в труппе, — оставалось великой тайной советской бюрократии. Месяцами документы мирно пылились в его столе, но именно сегодня, прямо сейчас, когда стрелки часов неумолимо пересекали отметку в четыре часа дня, ему до смерти понадобилось задержать её у самого выхода.

Соня, едва сдерживая себя от злости и нетерпения, выхватила ручку, размашисто черкнула фамилию в нужной графе и, не дождавшись, пока Олег закроет свою заветную папку «Учёт», рванулась мимо него к дверям служебного входа.

Сергей сидел за рулём своей «Волги», постукивая пальцами по ободу рулевого колеса. Машина стояла у тротуара напротив служебного входа театра, припаркованная под раскидистым клёном, который прятал салон от майского зноя.

Сквозь открытое боковое стекло доносился гул центральных улиц, смешиваясь с тиканьем механических часов на приборной панели. Стрелки приближались к четырём. Сергей бросил взгляд на циферблат, затем — на дверь служебного входа. Он приехал пораньше, успел навести в салоне идеальный порядок, чтобы Соне было приятно сесть в машину.

Минутная стрелка перешагнула цифру двенадцать. Четыре часа. Дверь служебного входа оставалась закрытой.

Парень почувствовал лёгкое беспокойство. Он понимал, что у такой знаменитой актрисы планы могли поменяться в любую секунду: затянувшаяся репетиция, разговоры с коллегами, а может, важный звонок — причин для задержки хватало. К тому же Соня вчера честно предупредила, что лишь постарается освободиться пораньше.

«А может, она просто передумала? — промелькнула предательская мысль. — Испугалась такой спешки между нами, наслушалась подруг или кулуарных сплетен… Ну ведь правда: кто она — и кто я, простой водила из таксопарка».

Он тряхнул головой, прогоняя сомнения, и крепче сжал руль. Сергей верил её вчерашнему взгляду, той робкой улыбке у подъезда и точно знал: Соня не из тех, кто обещает и не приходит. В крайнем случае он будет ждать её здесь до самого конца.

В четыре минуты пятого тяжёлая створка служебного входа резко распахнулась.

Из тёмного проёма на залитое солнцем крыльцо стремительно выпорхнула Соня. Лихорадочно оглядывая улицу, она торопливо поправляла плащ. Сразу за ней появился неугомонный Олег. Он отчаянно пытался затолкнуть синюю ручку в пухлые недра папки «Учёт» и громко прокричал вслед девушке:

— Софья Николаевна, да постойте же вы! — его голос разносился по всему театральному двору. — Завтра ровно к десяти утра без опозданий! И про комсомольский билет не забудьте: комиссия из райкома шутить не любит! Слышите меня, Соня?

Девушка лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи, даже не оборачиваясь. В этот момент она наконец заметила знакомую «Волгу» под раскидистым клёном. На её лице мгновенно вспыхнула такая открытая, сияющая улыбка, что у Сергея в груди сладко потеплело, а все недавние сомнения и мысли о «простом водиле» испарились без следа.

Парень быстро толкнул тяжёлую шофёрскую дверь, вышел из машины и сделал несколько шагов навстречу, приветливо взмахнув рукой. Соня, оставив позади Олега, пошла к своему спасителю. А занудный помощник режиссёра так и остался стоять на крыльце — с открытым ртом и зажатой в руке папкой.

Соня обогнула капот автомобиля и скользнула на переднее сиденье. Дверь захлопнулась, мгновенно отрезав её от городского шума и криков надоевшего Олега.

— Уф, наконец-то удрала! — рассмеялась Соня и откинулась на спинку кресла. — Сергей, вы сегодня