Еще один шанс - Роман Фабров

Вадим ещё несколько секунд продолжал катиться следом, не желая признавать поражение. Но у самого перекрёстка, осознав наконец, что Соня окончательно его отшила, резко нажал на педаль. Новенькие «Жигули» взревели мотором, рванули вперёд и умчались прочь, обдав тротуар густым облаком дыма.

Соня наконец дошла до остановки и облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, а дыхание становится ровным. Из‑за угла как раз показался долгожданный транспорт. Девушка улыбнулась, ощущая удивительную лёгкость после освобождения от навязчивого ухажёра, запрыгнула в салон автобуса и поехала домой.

Глава 16

Соня вышла из автобуса на своей остановке. Майское солнце щедро заливало город золотистым светом, пробиваясь сквозь ветви вековых деревьев. Дорога к дому вела через старый сквер, где воздух был пропитан густым ароматом цветущей черёмухи. Её пышные белые гроздья, словно снежные облака, ярко светились, отбрасывая кружевные тени на асфальтовую дорожку.

Она шла не торопясь, наслаждаясь тишиной и заново переживая события этого безумного дня. На душе было удивительно легко: навязчивый Вадим со своими «Жигулями» остался далеко позади, а в театре на вахте уже лежали две контрамарки в партер на имя Марии Ивановны. Соня чувствовала себя по-настоящему счастливой. Впервые в жизни она поступила так, как велело ей собственное сердце, а не холодный голос Элеоноры Аркадьевны.

— Соня! — вдруг негромко, но отчётливо окликнул её знакомый голос из тени раскидистых деревьев.

Она вздрогнула и остановилась у цветущего куста сирени. Сердце испуганно и одновременно радостно ёкнуло. От невысокой чугунной ограды отделился мужской силуэт, и солнечный луч, пробившийся сквозь листву, выхватил знакомые черты.

Это был Сергей. Его тёплый, чуть усталый вид мгновенно заставил сердце забиться чаще.

Внутри Сони мгновенно вспыхнула буря противоречивых чувств. На смену мимолётной радости пришло глухое замешательство — её буквально раздирали сомнения. Едва ли прошло полчаса с тех пор, как она с трудом отшила настойчивого Вадима, а теперь почти у самого дома её поджидает другой мужчина.

Сергей, безусловно, импонировал ей своей искренностью, но это неожиданное появление вызывало оторопь. Разумеется, как таксист, подвозивший её ночью, он прекрасно знал адрес. Но ведь она не давала ему абсолютно никакого намёка на продолжение знакомства! В Советском Союзе подобная настойчивость выглядела скорее пугающе, чем романтично. Приличные мужчины ухаживали иначе: приглашали на свидания, искали встреч на нейтральной территории, а не караулили у подъезда.

Внутренний голос Элеоноры Аркадьевны тут же воспользовался моментом и ядовито зашептал: «Ну что, доигралась, девочка? А я тебе говорила. Вот тебе и скромный шофёр. Ночью довёз, а днём уже явился без приглашения. Ты для него просто легкомысленная актрисочка. Не смей даже приближаться к нему!»

Соня замерла, нерешительно перебирая пальцами ремешок сумочки. Порыв ветра качнул ветку черёмухи, и кружевная тень скользнула по её лицу. Она сделала полшага назад, удерживая дистанцию.

— Сергей?.. — её голос прозвучал тише и строже, чем хотелось бы. — Здравствуйте. Какими судьбами вы здесь? Я не думала, что мы так скоро увидимся.

Молодой человек заметил её робость и остановился, примирительно подняв руки. На его лице появилась та самая открытая, немного смущённая улыбка, которая так контрастировала с пафосным напором Вадима.

— Соня, вы только не подумайте ничего такого, — он немного замялся, его уши заметно покраснели, а улыбка стала ещё более смущённой. Сергей неловко потянулся к карману куртки, будто сомневаясь, стоит ли продолжать. — Я вовсе не собирался вас караулить или как‑то навязываться. Честное слово. Просто… вы ночью в машине вот это обронили.

Он протянул вперёд раскрытую ладонь. На ней лежал Сонин тонкий серебряный браслет‑цепочка — тот самый, что когда‑то подарила мама. Девушка невольно коснулась своего запястья: рукав плаща был застёгнут, и она за весь этот сумасшедший день даже не заметила пропажи. Браслет, такой знакомый, с крошечным гравированным узором, блеснул на солнце, будто напоминая о чём‑то теплом и родном.

— Нашёл на коврике заднего сиденья, когда утром салон прибирал, — тихо продолжил Сергей, глядя ей прямо в глаза. — Вещь‑то приметная, красивая. Сразу понял, что она ваша. Подумал, вы волноваться будете, искать… Вот и решил завезти после смены.

Он помолчал секунду, переступил с ноги на ногу, а затем добавил чуть тише, и в его голосе проскользнула удивительная, обезоруживающая искренность:

— Хотя, если честно… я всё время только о вас думал, Соня. И очень надеялся, что встречу.

Соня замерла, вглядываясь в его лицо. В его глазах не было ни намёка на лукавство — только чистая, открытая искренность. Внутренний голос Элеоноры Аркадьевны, только что готовый разразиться новой порцией нотаций, вдруг запнулся, словно не найдя подходящих слов для упрёка, и одобрительно умолк.

Предлог для визита оказался железным, а признание Сергея прозвучало настолько тепло и уважительно, что вся защитная броня Сони, которую она так старательно выстраивала весь день, окончательно рассыпалась в клочья. На её губах сама собой появилась робкая улыбка.

Девушка сделала шаг вперёд и осторожно взяла браслет с его ладони. Пальцы на мгновение соприкоснулись, и это короткое, случайное тепло отозвалось в груди приятной дрожью. Она попыталась тут же застегнуть серебряную цепочку на запястье, но тонкие звенья выскользнули. Присмотревшись, девушка обнаружила, что крошечный шпренгельный замок погнут, а пружинка внутри окончательно выскочила. Ночью Соня даже не заметила, как браслет слетел с руки в полумраке салона такси.

— Ой, сломался… — тихо и немного разочарованно произнесла она.

— А давайте мы его починим? — тут же предложил Сергей, заметив её минутную грусть. — Мы можем немного пройтись, если вы не против. Здесь буквально за углом, в пяти минутах, отличная ювелирная мастерская. Я этот район хорошо знаю, часто тут бываю по работе. Как раз успеем до закрытия.

Соня на секунду задумалась. Её разум лихорадочно выстраивал новые умозаключения. Эта встреча, вопреки всем канонам строгой советской морали, уже не казалась ей пугающей навязчивостью. Напротив, в ней виделась какая-то удивительная, высшая правильность. Вся суета сложного дня, фальшивый пафос Вадима, тяжкий запах закулисья — всё это отступило, стоило ей оказаться рядом с этим парнем. Он пришёл не завоёвывать её и не хвастаться новой машиной — он пришёл вернуть то, что было дорого её сердцу.

«И всё-таки ты рискуешь, Соня, — вновь подала голос внутренний критик, но на этот раз в ледяном тоне Элеоноры Аркадьевны не было прежней сварливости, лишь глубокая, почти материнская тревога. — Подумай о своём будущем: на кону твоя карьера, через десять дней — гастроли по всему Союзу!