Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин

дерево не подставилось. Гвардейцы Дресса отреагировали молниеносно, изрешетив нападавшего. Но арбалет мертвяк не бросил, послушно вернув его мне, а ментальный отклик подтвердил — цель поражена точно в горло.

— Отличная работа, приятель, — шепнул я.

Мертвяк, разумеется, не улыбнулся. Он вообще мало что мог оценить после смерти.

Я положил ладонь на его пробитую грудь и одним волевым усилием вытянул свои сто морт обратно в резерв. Охотник мгновенно обмяк, теряя магическую подпитку, и кулем осел на землю. Чтобы наверняка замести следы и не оставлять мусор на природе, а то вдруг сюда кто шашлыки придет жарить, а тут мертвяк, я коротко размахнулся и сапогом раздробил череп.

Смысл этой маленькой диверсии был предельно прост и прагматичен. Ослепить врага. Без своего сканера барон Дресс и его люди понятия не имеют, что прямо сейчас к ним сквозь лес приближается ударный отряд Рокотова из двадцати человек. Они не узнают о критическом численном перевесе противника до тех пор, пока те не выйдут на дистанцию прямой видимости. А значит — не сбегут. Дресс будет вынужден принять бой.

А именно хорошая, кровавая драка мне сейчас и была нужна.

Я присел на поваленный ствол в густой тени, прикидывая в уме время. Отряд Рокотова двигался неспешно, так что у меня в запасе было еще минут двадцать.

С ветки прямо надо мной раздалось глухое, требовательное: «Уху».

Я поднял голову. Тот самый здоровенный лесной филин сидел на суку, переступал когтистыми лапами и немигающе таращился на меня огромными желтыми глазами- плошками.

— Чего уставился? — вполголоса спросил я. — Тоже ждешь начала представления?

Филин наклонил голову набок и снова выдал: «Уху!»

— Согласен, затянули они с выходом на сцену, — я усмехнулся и поднялся, отряхивая штаны от хвои. — Ну, вроде пора.

Птица возмущенно щелкнула клювом, словно я загородил ей экран на самом интересном месте, взмахнула крыльями и растворилась во тьме.

Я двинулся вперед. Вуди все еще наматывал круги над баронской хижиной, и я шел прямо на него, даже не пытаясь искать свои старые следы на лесной подстилке. Мой некросканер цеплял сигнал собственных творений на дистанции в разы большей, чем ауры живых людей или дикой, непривязанной нежити. Костяной дятел светился в моем восприятии как надежный путеводный маяк.

Когда я вышел к опушке, там уже вовсю кипела знатная мясорубка.

Двадцать закованных в кожу и железо бойцов Рокотова плотным кольцом обложили хижину и теперь яростно рубились с шестеркой оставшихся гвардейцев Дресса. Звон стали, хрипы, маты, лязг скрещивающихся клинков — классика жанра.

А где, собственно, сам виновник торжества? Я раскинул некросканер пошире. Ага. Хитрец Дресс мгновенно оценил критический численный перевес врага, понял, что дело пахнет керосином, и дал деру через задний выход. Рокотовские, конечно, пытались перекрыть все пути отхода, но загнанный в угол барон пошел на прорыв. Судя по быстро остывающей ауре у заднего крыльца — он кому-то знатно проломил черепушку, прежде чем раствориться в ночном лесу.

Ну и хрен с ним. Ну и не совсем хрен, конечно. Но успею еще догнать.

Я прислонился плечом к шершавому стволу сосны, скрестил руки на груди, оставаясь в скрывающей тени, и решил немного «помочь» осажденным.

Вон здоровяк из рокотовских неудачно открылся, получил топором в ключицу и с бульканьем рухнул в грязное месиво. Я тут же потянулся к нему мыслью, вливая в свежий труп энергию и поднимая его сразу в ранге «Матёрый».

Здоровяк вскочил на ноги неестественно быстро.

— Бро! Живой! — радостно гаркнул его напарник, отбивая вражеский выпад и мельком глянув на соратника. — Я думал, тебе хана!

«Бро» в ответ глухо зарычал, прыгнул на товарища со спины и с хрустом вгрызся ему в яремную вену.

Мне в источник тут же капнуло около 25 морт за убитого физика. Отлично, затраты на подъем окупаются с лихвой. Я тут же пустил полученную энергию в дело, поднимая свежезагрызенного напарника.

Побоище стремительно превращалось в кровавый, сюрреалистичный фарс. Стоило кому-то упасть замертво, как я тут же дергал за невидимые ниточки. Матёрые мертвяки, еще вполне сильные, резвые и сохранившие мышечную память и базовые боевые рефлексы, но лишенные инстинкта самосохранения, с остервенением рвали своих же бывших соратников.

Живые перестали понимать, что вообще происходит. Линия фронта смешалась в кашу.

Один из гвардейцев Дресса радостно заорал, увидев, как поднимается его убитый командир, но в следующую секунду бывший босс распорол ему живот трофейным кинжалом.

— Какого лешего⁈ — истошно, срывающимся от ужаса голосом завопил суровый седой дядя из рокотовских, отпихивая окованным щитом своего же десятника, у которого из шеи фонтанировала кровь, а челюсти щелкали в сантиметре от его лица. — О нет! Почему они обращаются так быстро⁈ Серая зона так не работает! Светлые боги, спасите нас!

Вскоре звон мечей стих.

Из всей толпы на ногах остался только этот самый суровый дядя. Он стоял в центре залитой кровью поляны, тяжело, со свистом втягивая воздух, а вокруг него, медленно, неотвратимо и ритмично покачиваясь, сужалось кольцо. Двадцать семь Матёрых мертвяков. Вчерашние враги и лучшие друзья теперь молча стояли плечом к плечу, глядя на него одинаковыми, светящимися желтым голодными глазами.

Я наблюдал за этой эпичной сценой из первого ряда, испытывая странное эстетическое удовольствие. Прямо как в кино, только попкорна не хватало.

Суровый дядя затравленно обвел взглядом оскаленные морды, понял, что шансов нет от слова «совсем», издал отчаянный, полный обреченной ярости боевой клич и с занесенным двуручным мечом бросился в свою последнюю, безнадежную атаку на толпу.

— Красиво ушел, — философски хмыкнул я, оглядывая богатый урожай и присоединяя к нему сурового дядю уже с откусанной рукой. Да еще Вуди сел ему на голову, и суровость чуть поугасла.

Пора и за господином бароном Дрессом прогуляться.

Глава 8.2

Я шел сквозь ночной лес, ведя за собой свою новую, похрипывающую стаю. Вуди так и ехал верхом, намертво вцепившись костяными когтями в макушку сурового седого дяди. Устал, видать, птенчик летать, решил на транспорте прокатиться. Причем устроился с таким важным видом, будто не мертвяка оседлал, а породистого императорского скакуна. Только скакун периодически дергал шеей, хрипел и пытался идти на дерево, если я вовремя не поправлял направление. Ну ничего, для первого ночного кавалерийского выхода сойдет.

Я окинул взглядом шагающих следом мертвяков и удовлетворенно хмыкнул. Хорошо всё-таки, что среди рокотовских гвардейцев не оказалось Химы. Пришлось бы девчонку отпускать, а это, как ни крути, минус один крепкий