Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

У Ленки вспыхнули глаза — она поняла.

— То есть Валя…

— Испытывает возможность производства на оборудовании пищевого предприятия.

— Лавров…

— На действующем гидролизном заводе.

— А мы?

Я глянул на разобранный насос.

— На всяком хламе.

Ступин возмущённо крякнул.

— На неспециализированном оборудовании, — поправился я.

Вот теперь всё становилось на свои места. Шорников требовал прекратить самодеятельность — мы предлагали программу с чёткими достижимыми целями; Шорников требовал исключить дублирование — у нас каждая площадка решала отдельную задачу; Шорников требовал специального оборудования — мы доказывали, что специального оборудования вовсе не требуется; наконец, Шорников просил фонды и лимиты — мы же предлагали обойтись совсем без них.

— Всё понятно?.. Лена, жми к телефону. А я к Шаркову. Макар Егорович запустит установку. Я подойду, как освобожусь.

Ступин вздохнул.

— С жандармами всё-таки проще было.

Я рассмеялся и пошёл искать Василия Ивановича.

Письмо Шорникова ушло вчера. Значит, в обкоме его могли читать уже сейчас.

А наше письмо ещё даже не было написано.

Глава 20

Василий Иванович нашёлся в лаборатории гидроцеллюлозы — в сером рабочем халате, он стоял подле самого крупного нашего автоклава, делая какие-то заметки в блокноте.

— А, Александр Сергеевич, — приветствовал он меня. — Вот, можно сказать, сподвигли вы меня и на другие процессы посмотреть под другим углом…

Я знал — в той блокаде именно Василий Иванович Шарков предложит добавлять гидроцеллюлозу в выпекаемый хлеб; клетчатка удерживала воду, наполняла желудок, позволяла растянуть остатки настоящей муки ещё на несколько дней. В декабре сорок первого и несколько дней могли означать тысячи жизней.

— Шорников написал в обком, — и я вкратце пересказал содержание письма.

— Про «самодеятельность» дословно?

— Не знаю, самого письма я не видел. Мне передала Крылова со слов Шорникова.

Шарков задумчиво потёр подбородок, вздохнул.

— Пётр Петрович всё-таки потянул одеяло на себя. Что конкретно вас беспокоит, Александр Сергеевич?

— Нас прикроют, — врубил я напрямик. — Потому что с точки зрения системы Шорников прав. У нас три человека на трёх предприятиях пытаются что-то делать без общего плана, без утверждённой технологии, без руководства. Мы здесь собираем установку из того, что нашли. Всё это можно назвать распылением сил и средств. Что товарищ Шорников успешно и проделывает.

Шарков хмурился, всё сильнее тёр подбородок.

— А потом окажется, что идеальная установка товарища Шорникова нуждается в одном, другом, третьем, пятом, десятом, произвести или доставить которое в условиях военного времени будет или затруднительно, или совсем невозможно.

Василий Иванович кивнул.

— Идея ваша, Александр, мне понравилась с самого начала. Действительно, когда у нас война, планировать по старым правилам нельзя. Хорошо, что вы собираетесь предпринять?

— Написать встречное письмо.

Лицо Шаркова потемнело.

— Встречное письмо? На Шорникова?

Я вздохнул про себя. Ну да, люди конца тридцатых и начала сороковых…

— Вот и товарищ Крылова тоже точно так же спросила.

— Значит, не зря её комсомольским секретарём выбрали. Политическое мышление присутствует.

Да не политическое мышление, а просто… — и я оборвал эти мысли. Не судите и не судимы будете

— Нет, Василий Иванович, доносов я писать не собираюсь, товарища Петра во вредительстве и пособничестве классовому врагу обвинять не стану. Я хочу предложить принципиально другую программу, — и я положил бумагу на ближайший стол.

Шарков взял её, вгляделся пристально; читал он быстро, но очень внимательно. себе.

— «Разработка методов производства пищевых дрожжей на местном сырье применительно к имеющимся в наличии типам производственного оборудования предприятий Ленинграда», — произнёс он вслух. — Отлично. Длинно и не совсем понятно, для письма в обком как раз пойдёт. Теперь расскажите подробно, чтобы я всё осознал — под чем подписываюсь.

Он произнёс это совершенно буднично, как нечто само собой разумееющеся.

— Спасибо, Василий Иванович.

— Погодите благодарить, сперва изложите все детали, — он прятал улыбку под напускной строгостью.

Я рассказал — про нашу установку, про Валю Горохову с фабрики Микояна, про Василеостровский гидролизный; про различное оборудование, разные условия производства, местное сырьё, отсутствие потребности в специальных фондах.

Когда я закончил, Шарков некоторое время молчал, потом кивнул одобрительно.

— Хорошо придумано. Только некоторые места надо будет усилить. Именно ваши преимущества — потому что, смотреть, Пётр предлагает программу научных исследований и фонды с лимитами под это просит. А вы — вы предлагаете поставить несколько разных установок на разных предприятиях и посмотреть, что получится, так?

— Нет, Василий Иванович, не так. Нам не надо смотреть, что получится. Мы не испытываем разные способы получения дрожжей — расти они будут, технологический процесс общий. Здесь, в институте, мы отрабатываем минимальную технологическую схему на неспециализированном оборудовании. Василеостровский завод, где есть готовый гидролизат проверяет возможность выращивания дрожжей без нарушения основного технологического процесса, как сказали там товарищу Лаврову, «завод должен спирт гнать».

— Куда ж нам без спирта, — Шарков кивнул, не улыбаясь.

— Фабрика Микояна — использование отходов пищевого производства.

— «Местных видов непищевого сырья и производственных отходов», — поправил Василий Иванович. — Поверьте, так в обкоме лучше поймут.

Логично, подумал я.

— И, значит, общая цель, Александр Сергеевич…

— «Разработать способы быстрого развёртывания производства на существующих предприятиях без использования специального оборудования и централизованного снабжения дефицитными материалами».

— Отлично! — просиял Шарков. — Так и напишем. Перепечатайте, Александ Сергеевич, и мне на подпись. Пётр Петрович ректора подрядил цидулю его в обком доставить, ну так и я сам поеду. Тоже знаю там… кое-кого.

— Я Лену попрошу перепечатать, товарища Крылову то есть. А нам с товарищем Ступины установку сегодня ещё запускать.

— Сегодня? Она разве полностью собрана?

— Не полностью, Василий Иванович, но, уж коль мы взялись доказывать, что работать она сможет везде и всюду, на практически любом сырье и с любыми кадрами…

— То вы, как истинный учёный, проверяете это на себе, — улыбнулся он. — Ну что ж, одобряю. Только, Александр Сергеевич… Если Ступин скажет остановиться — остановитесь, сразу. Не спорьте с Макаром Егоровичем, он на этих установках собаку съел. Обещаете мне?

— Обещаю.

— Не верю, — вздохнул он. — Придётся к вам товарища Крылову прислать, чтобы следила.

Мы оба рассмеялись и я пошёл — сперва к Ленке, а потом запускать установку.

Установку мы запустили — не так, как собирались, не тогда, когда следовало, и уж точно не