Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

Тяжело. Изнурительно. Но я не остановлюсь. Может, позже и сделаю передышку, но не сейчас.

Ведь снаружи Ханасиро. Я так хочу ее увидеть. Ей сейчас должно быть уже двадцать пять.

Я ведь просил ее не ждать меня. Наверное, она и не ждала.

Может быть, у нее уже появился парень. Может быть, она совсем забыла обо мне. А может, даже успела выйти замуж.

И пусть, мне все равно. Я просто хочу узнать, как она жила все эти годы, пока я был здесь, в туннеле.

И еще мне хотелось бы прочитать ее новые работы.

Ах, как же много всего я хочу сделать!

Я с усилием оттолкнулся от земли, набирая скорость. Я больше не чувствовал ни боли, ни усталости.

Надежда на будущее работала как обезболивающее. Лишь бы ее хватило до самого выхода из туннеля.

Странное дело, чем дольше я бежал, тем больше чувствовал сил. Скорость росла.

На спуске я оступился и кубарем полетел вниз. Земля завертелась перед глазами, и я больно ударялся всеми частями тела. Голова врезалась в столб тории, но я быстро поднялся и продолжил бежать. В правый глаз затекло что-то теплое. На пот не похоже. Я прикоснулся к лицу – пальцы были в чем-то красном. Кровь. Значит, рассек голову. Не беда, главное, что бежать это не мешает.

Скорее! Реальный мир ждать не будет. Быстрее! Еще быстрее!

Пусть все болит, пусть тело не слушается – я не остановлюсь. Буду бежать, пока течет время. Буду ползти, но продолжу двигаться вперед.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – закричал я.

Я знал, что это пустая трата сил, но не мог сдержаться.

Я мчался, уже не разбирая дороги.

Падал снова и снова. Но каждый раз поднимался.

Ни разу не останавливался.

Продолжал бежать…

…Я бегу.

Не знаю куда. Не знаю зачем.

Возможно, я от чего-то убегаю. Или, наоборот, за чем-то гонюсь.

Я просто бегу. Продолжаю бежать, не останавливаясь.

Бегу и сейчас.

Я заставляю работать ватные ноги и работаю руками, заставляя тело продолжать путь вперед.

…Кажется, я продвигаюсь. Но…

Как бы долго я ни бежал, финишная черта так и не появлялась.

Я проснулась от боли в шее.

Отлепив от стола правую щеку, я подняла голову. Похоже, уснула прямо за работой. Суставы скрипели, как заржавевшие шестеренки.

Я взглянула на электронные часы на столе. Было три часа ночи. Поднялась со стула и потянулась, наслаждаясь хрустом в спине.

В застывшей тишине комнаты витал густой запах чернил и бумаги. Я посмотрела на свой стол, заваленный стопками манги, и подумала, что давно пора навести здесь порядок. Приберусь, приму душ и наконец лягу в кровать.

Но сначала нужно обязательно доделать начатое.

Размяв плечи, я снова принялась за работу.

В тот день, когда Тоно оставил меня.

Прочитав его прощальное письмо у входа в туннель Урасима, я хотела броситься за ним. Время в туннеле текло медленно, и, войди я туда, я могла бы его догнать.

Но я повернула назад.

«Ты создана, чтобы рисовать мангу. Здесь и сейчас».

Эти слова из письма стали якорем, который удержал меня в обычном мире. Пожалуй, это можно было назвать и оковами. Бросить рисовать мангу казалось мне предательством по отношению к Тоно. Поэтому я не смогла войти в туннель.

Когда я читала то письмо, я пребывала в поразительном, даже для себя самой, спокойствии. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что оно было вызвано тем, что я не могла смотреть в лицо жестокой реальности. Реальности, в которой «Тоно оставил меня». Но именно это позволило мне ясно увидеть свой дальнейший путь. Прежде всего я позвонила редактору и попросила его курировать меня. К моей нерешительности он отнесся с пониманием и сказал, что будет рад поработать со мной.

А после этого я только и делала, что рисовала мангу в ожидании возвращения Тоно.

Пока я училась в старшей школе, я не переставала отправлять свои работы редактору. Мне не раз отказывали, я проигрывала на конкурсах, но в конце концов мне удалось получить награду и опубликовать в журнале свой ваншот.

Радости не было предела. Но в тот момент я не могла позволить себе полностью ей насладиться. Дело было не в манге, а в обстановке, которая царила тогда в моем классе.

Казалось, все одноклассники забыли о Тоно. Его исчезновение одно время всех волновало, и он был главной темой разговоров, но в выпускном классе, когда все готовились к экзаменам и искали работу, о нем, за редким исключением, перестали вспоминать.

Точно так же как в детстве я боялась, что люди забудут о дедушке после его смерти, теперь я боялась, что Тоно начнет исчезать из памяти окружающих. Поэтому я думала о нем чаще, чем кто-либо другой.

Вот почему после окончания школы я решила остаться в Кодзаки и продолжать рисовать мангу. Мне предлагали работу ассистентом в Токио, предлагали жилье, но я предпочла остаться здесь. Сняла маленькую квартиру и устроила свое рабочее место.

Родители были крайне недовольны моим решением не продолжать обучение ради манги. Они упрямо пытались переубедить меня, но я проявила не меньшую настойчивость. Я была готова к тому, что от меня отрекутся, и с головой ушла в творчество.

Каждый день я трудилась не покладая рук. И мои усилия принесли плоды: через год после окончания учебы мне наконец предоставили право на публикацию серии[24].

С запуском серийной манги каждый день стал невероятно занятым. Работы стало в два раза больше, а спала я в два раза меньше по сравнению со школьными годами.

Было невыносимо тяжело, но эта сумасшедшая занятость стала для меня эффективным обезболивающим, заглушавшим постоянную «тревогу».

«Тревога».

Не было ни дня, чтобы я не ждала возвращения Тоно.

В перерывах между крайне напряженной работой над мангой я снова и снова приходила к туннелю Урасима.

Я садилась у входа в туннель, разговаривала сама с собой, делилась вслух успехами в работе или просто выкрикивала имя Тоно. Ощущение было как от посещения кладбища. Цветов я, конечно, не приносила, зато каждый раз писала письмо с новостями и контактами, чтобы он смог найти меня, если вернется. Лист бумаги я клала в бутылку и оставляла в туннеле – точно так же,