S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

Она повернулась к нему. Их взгляды встретились. Джин-Ву не улыбался — он редко улыбался, — но в его глазах было что-то, похожее на вызов. Не враждебный. Скорее, проверочный. Как будто он ждал, что она ответит.

— Я не знаю, — сказала она честно. — Я никогда не думала о себе в таких терминах. Я делаю то, что считаю нужным. Иногда это совпадает с тем, что нужно другим. Иногда — нет. Но я не предаю тех, с кем работаю. Если это то, что ты хочешь услышать.

— Это то, что я хотел услышать, — он кивнул и вернулся к документам.

Тацумаки снова отвернулась к окну. Дождь усилился. Где-то внизу, на улицах, люди спешили под козырьки и в метро, раскрывали зонты, прятали головы в капюшоны. Обычная жизнь. Хрупкая. Не знающая, что реальность может треснуть в любой момент.

«Они не знают», — произнёс двойник.

— Не знают, — согласилась она шёпотом.

«Ты могла бы им рассказать».

— Зачем? Чтобы они боялись? Страх не помогает.

«А что помогает?»

Она не ответила. Вместо этого она подумала о рыцаре в Колыбели. О его последнем «спасибо». О миллиардах душ, запертых в Осколках. О том, что она — единственная, кто может их услышать. Может быть, это и было ответом. Не сила. Не ярость. А способность слышать тех, кого никто не слышит.

— Пора, — произнёс Джин-Ву, отрывая её от размышлений. — Гун-Хи ждёт.

Зал совещаний, в который их проводили, был тем же самым, где когда-то заседал штаб АОК. Тацумаки помнила его по кадрам, которые видела позже: тогда здесь было разрушено всё, от стен до потолка. Теперь зал восстановили — новый стол, новые кресла, новые экраны. Только люди остались прежними.

Го Гун-Хи сидел во главе стола. Рядом с ним — Томас Андре, всё ещё слегка прихрамывающий после их первой встречи, но держащийся прямо. Ещё несколько человек — члены совета, представители правительства, пара охотников S-ранга, которых Тацумаки не знала. Когда она вошла, все взгляды устремились на неё. Она выдержала их, не моргнув. Джин-Ву сел рядом с ней — не напротив, как можно было бы ожидать от независимого Суверена, а именно рядом. Она оценила это.

— Тацумаки-сан, — начал Гун-Хи, и его голос был, как всегда, спокойным и ровным. — Рад видеть вас в добром здравии. И рад, что вы приняли наше предложение о статусе. Должен сказать, ваша миссия по сбору Осколков впечатляет. Четыре из семи за две недели — такого результата не показывал ни один охотник.

— Я не охотник, — ответила она. — Я — Тацумаки. И я здесь не для комплиментов. У вас шестой Осколок. Я хочу его получить.

По столу пробежал шёпоток. Представители правительства заёрзали. Один из них — лысеющий мужчина в очках — подался вперёд:

— Прошу прощения, но Осколок является собственностью Ассоциации Охотников Кореи и находится под международной защитой. Мы не можем просто так передать его…

— Можете, — перебила Тацумаки. — И передадите.

— На каком основании?

— На том основании, что если вы этого не сделаете, реальность треснет, и все мы умрём. Это достаточно веское основание?

Мужчина открыл рот и закрыл. Гун-Хи поднял руку, призывая к тишине.

— Тацумаки-сан говорит правду. Мы получили отчёт от Суверена Джин-Ву о событиях в Колыбели. Изначальный Предтеча подтвердил то, о чём мы подозревали: трещина в реальности расширяется. Архитектор манипулирует событиями. И Осколки — ключ к тому, чтобы либо спасти мир, либо уничтожить его. Мы не можем позволить себе держать Осколок в хранилище только потому, что таков протокол.

— Вы предлагаете отдать его ей? — спросил лысеющий. — Без гарантий? Без международного одобрения?

— Я предлагаю довериться тому, кто уже спас этот мир как минимум дважды, — ответил Гун-Хи. — В Каньоне и в Колыбели. Без неё мы бы уже говорили с Предтечами на их языке. И этот разговор был бы коротким.

Томас Андре хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Я поддерживаю. Если она хотела нас уничтожить, она могла бы сделать это ещё в первую встречу. Но она этого не сделала. Значит, она на нашей стороне. Или, по крайней мере, не против нас. — Он посмотрел на Тацумаки. — Ты сломала мне рёбра. Я этого не забыл. Но я также не забыл, что ты могла сломать мне всё остальное. И не стала. Я ценю это.

— Я просто торопилась, — ответила она. — Ничего личного.

— Вот именно, — Томас усмехнулся. — Ничего личного. Она — профессионал. Я уважаю профессионалов.

Совещание продолжалось ещё час. Говорили о протоколах, о рисках, о международном давлении, о том, что скажут в Америке, в Японии, в Европе. Тацумаки почти не слушала. Она смотрела на Гун-Хи и думала о том, что этот старик с тростью был, возможно, единственным человеком в этом мире, который с самого начала не пытался её использовать. Он просто говорил правду. И сейчас он снова говорил правду — защищал её перед советом, рисковал своей репутацией, своим положением. Зачем? Она не понимала. Но что-то внутри неё — что-то, что она не хотела признавать, — было благодарно.

— Хорошо, — произнёс наконец Гун-Хи, когда дискуссия утихла. — Совет принял решение. Шестой Осколок будет передан Тацумаки-сан на условиях, которые мы обсудим отдельно. Это не подарок. Это инвестиция. В наше общее будущее.

Он поднялся и подошёл к сейфу, вмонтированному в стену. Долгий код. Сканирование сетчатки. Отпечаток пальца. Сейф открылся с тихим шипением, и Гун-Хи извлёк из него контейнер — небольшой, обитый свинцом, покрытый рунами. Шестой Осколок.

Он был синим. Цвета чистого неба, цвета глубокого океана, цвета бесконечности. Он был меньше четвёртого, но больше первого — размером с кулак. И когда Гун-Хи поставил контейнер на стол перед Тацумаки, она почувствовала его пульсацию даже сквозь защитные слои. Этот Осколок был не похож на другие. Он не излучал ни холода, ни тепла, ни скорби, ни жизни. Он излучал… ожидание. Как будто он ждал именно её. Как будто он знал, что она придёт.

— Шестой, — произнесла Тацумаки, беря контейнер. — Осталось два.

— Пятый — в Тихом океане, — сказал Джин-Ву. — Я уже подготовил экспедицию. Выходим завтра.

— А седьмой?

— Седьмой у Антареса, — он помрачнел. — И он не отдаст его добровольно.

— Значит, возьмём силой.

— Возьмём, — согласился он.

Они покинули зал совещаний под молчаливыми взглядами присутствующих. В коридоре Тацумаки остановилась и повернулась к Джин-Ву.

— Ты говорил с