S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

— Подготовил, — признал он. — Я знал, что будут возражения. Решил сэкономить время.

— Ты мог бы сказать мне.

— Ты бы отказалась от помощи. Ты всегда отказываешься.

Она хотела возразить — и не смогла. Он был прав. Она действительно отказалась бы. Из гордости. Из привычки. Из того самого упрямства, которое помогало ей выживать, но иногда мешало.

— Спасибо, — произнесла она. Слово далось тяжело, как будто его выталкивали из груди силой. — Я… не часто это говорю.

— Я заметил, — уголок его губ дрогнул. — Не за что.

Они вышли на крышу — ту самую, где когда-то Тацумаки разнесла щит Томаса Андре. Дождь кончился. Над городом висело тяжёлое серое небо, но кое-где сквозь тучи уже пробивались робкие лучи закатного солнца. Тацумаки подошла к краю и посмотрела вниз. Город жил. Горели окна, шумели машины, спешили люди. Они не знали, что мир стоит на пороге катастрофы. Что где-то там, в тенях, Архитектор плетёт свою паутину. Что всё, что они считали незыблемым, может рухнуть в любой момент.

— Когда всё закончится, — произнесла она, — я вернусь домой.

— Знаю, — ответил Джин-Ву. — Ты говорила.

— Я не спрашиваю разрешения. Я просто… хочу, чтобы ты знал. Когда трещина закроется, когда Архитектор будет уничтожен, когда Осколки будут собраны — я уйду. Это не мой мир. Это не моя война.

— Это твоя война, — возразил он. — Ты сделала её своей. Ты могла уйти в любой момент — просто перестать собирать Осколки, просто позволить трещине расти. Но ты осталась. Ты сражаешься. Это твой выбор.

— Выбор, — повторила она. — Мне никогда не давали выбора. В моём мире я была оружием. Инструментом. Героем поневоле. Здесь… здесь я впервые выбираю сама.

— И что ты выбираешь?

— Закончить начатое, — она повернулась к нему. — Собрать Осколки. Закрыть трещину. Уничтожить Архитектора. А потом — вернуться. И доказать ему.

— Саитаме?

— Ему. Что я не просто помеха. Не просто монстр. Что я — Тацумаки. Что я достойна того, чтобы меня запомнили.

Джин-Ву долго смотрел на неё. В его глазах что-то мелькнуло — понимание? Сочувствие? Она не была уверена. Но это не раздражало её так, как раздражало бы раньше.

— Ты уже достойна, — сказал он наконец. — Ты просто ещё не поняла этого.

Она хмыкнула и отвернулась к закату. Пятый Осколок ждал их на дне океана. Седьмой — в руках Антареса. А где-то там, за пределами реальности, Архитектор смотрел на них и ждал своего часа.

Но это было делом будущего. А сейчас было достаточно того, что вечернее небо над Сеулом было чистым, что в кармане пульсировали пять Осколков, и что рядом стоял кто-то, кто понимал её — пусть не до конца, пусть по-своему, — но понимал. Может быть, этого было достаточно. Может быть, большего ей и не нужно.

Глава 29: Исповедь

Они остались на крыше вдвоём. Джин-Ву отпустил советников, Томас похромал в медпункт, Гун-Хи задержался на минуту — просто посмотрел на них, кивнул и ушёл, не сказав ни слова. Тацумаки оценила это. Иногда молчание говорило больше любых слов. Вечерний ветер трепал её волосы. Она стояла у самого края, глядя на город, и мысли текли медленно, как река в низовьях. Пять Осколков в кармане. Пять ключей. Пять шагов к финалу. А она всё ещё не знала, каким будет этот финал.

— Ты задумалась, — произнёс Джин-Ву. Он стоял в нескольких шагах позади, не приближаясь, но и не уходя.

— Я всегда задумываюсь. Это моё проклятие.

— О чём на этот раз?

Она не ответила. Вместо этого она вытащила из кармана чёрный Осколок — первый, ледяной, тот, что взяла в Некрополе. Он пульсировал в ладони, холодный и острый. Память о миллионах санаций. О бесконечной череде миров, которые рождались и умирали. О функции, которую она почти поняла.

— Ты когда-нибудь думал о том, что всё это — чья-то ошибка? — спросила она.

— В каком смысле?

— В прямом. Предтечи создали Архитектора, чтобы он управлял санациями. Архитектор предал их. Изначальный создал Предтеч, чтобы хранить баланс. Предтечи облажались. Теперь мы расхлёбываем последствия чужих решений. Моё перемещение сюда, трещина внутри меня, Осколки — всё это последствия чьей-то ошибки. Даже я сама. — Она сжала камень в кулаке. — В моём мире я была оружием. Меня создали такой. Мои способности, моя сила — это не дар. Это генетика. Лаборатория. Эксперимент. Я не выбирала быть такой. Я просто… родилась.

Джин-Ву молчал. Она чувствовала его взгляд — внимательный, изучающий, но без жалости. Жалость бы её разозлила. Но в его молчании не было жалости. Было что-то другое. Понимание.

— Я тоже не выбирал, — сказал он наконец. — Система выбрала меня. Я был слабейшим охотником в мире. Меня называли «самым слабым». Потом я чуть не умер в подземелье. И тогда появилась Система.

— Архитектор.

— Да. Он сделал меня тем, кто я есть. Не спрашивая. Не давая выбора. Просто использовал, как инструмент. Я стал сильнее. Намного сильнее. Но я никогда не выбирал этот путь.

Тацумаки повернулась к нему. В сумерках его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, горящие фиолетовым глаза. Суверен Разрушения. Король Мертвых. Но сейчас она видела не Суверена. Она видела человека. Уставшего. Одинокого. Такого же сломанного, как и она сама.

— Но ты продолжаешь идти, — произнесла она.

— Как и ты.

— У меня нет выбора. Если я остановлюсь — трещина разрастётся и убьёт всё. Мой мир, этот мир, все миры.

— Выбор есть всегда. Ты выбрала сражаться.

Она отвернулась. Ветер усилился. Где-то внизу, на улицах, зажигались огни — город готовился к ночи. Люди, которые понятия не имели о том, что происходит у них над головами. О чём говорят двое на крыше.

— В Каньоне, — произнесла она тихо, — Камень Сновидца показал мне его.

Она не назвала имени. Ей не нужно было. Джин-Ву понял сразу.

— Саитаму.

— Да. Он стоял на балконе. Обычный. Скучающий. Смотрел на закат. Он даже не помнил меня. — Её голос дрогнул, и она ненавидела себя за это. — Я потратила всю свою жизнь, чтобы стать сильнейшей. Чтобы доказать, что я — не просто результат эксперимента. Что я достойна. А он… он просто забыл. Для него я