S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

— Значит, мы продолжим делать то, чего он не ожидает, — сказала она.

— Именно.

Остаток полёта прошёл в молчании. Тацумаки не спала, но и не говорила. Она смотрела в иллюминатор на светлеющее небо — они приближались к южным широтам, где ночь была короткой, а рассвет — долгим, как воспоминание.

Антарктида встретила их ослепительной белизной. Снег здесь был не такой, как в Сибири, — не рыхлый, не глубокий, а плотный, спрессованный ветром в сплошной ледяной панцирь. Самолёт сел на взлётно-посадочную полосу, расчищенную среди бескрайнего ледяного поля. За полосой виднелись строения — приземистые, обтекаемые, спроектированные так, чтобы выдерживать ураганные ветра.

База «Колыбель» — самый южный опорный пункт гильдии «Молот». А может, и всего человечества. Дальше был только Южный полюс.

Их встретила женщина — высокая, широкоплечая, с обветренным лицом и короткой стрижкой. Её аура была плотной, сдержанной — А-ранг, но близкий к S. Она представилась как капитан Юн, начальник базы, и говорила коротко, без лишних слов.

— Подземелье активно, — сказала она, ведя их к главному модулю. — Мы зафиксировали всплески энергии три дня назад. С тех пор — постоянный фон. Что-то там просыпается.

— Осколок? — спросила Тацумаки.

— Не только. Мы не знаем точно, что там, но наши датчики показывают структуру, похожую на… — она замялась, — …на сердцебиение. Как будто подо льдом что-то живое.

— Предтеча? — спросил Джин-Ву.

— Не такой, как в Каньоне, — капитан Юн покачала головой. — Скорее… что-то другое. Мы не смогли идентифицировать.

Тацумаки переглянулась с Джин-Ву. Четвёртый Осколок. Самый опасный из всех, что они видели. И, возможно, самый важный.

— Где вход? — спросила она.

— Под нами. Буквально. Подземелье «Колыбель Предтеч» находится на глубине двух километров под ледяным щитом. Туда ведёт естественная трещина — мы расширили её и установили подъёмник. Но дальше первых двухсот метров никто не спускался. Слишком высокий уровень маны. Слишком агрессивная среда.

— Мы спустимся, — сказала Тацумаки.

— Я знаю. Чхве-ним предупредил. Снаряжение готово.

Подъёмник был старым, скрипучим, но надёжным — гильдия «Молот» знала толк в промышленном альпинизме. Тацумаки и Джин-Ву стояли в тесной кабине, пока та медленно опускалась в толщу льда. Стены вокруг были голубыми, пронизанными пузырьками древнего воздуха, и в них отражался свет шахтных фонарей. С каждым метром температура падала. Но холод был не главным.

Главным было давление.

Тацумаки чувствовала его телекинезом — огромную, невероятно плотную массу льда над головой, которая давила вниз с силой, способной раздавить бетон. Если что-то пойдёт не так, если подъёмник застрянет или шахта обрушится, даже её телекинез не сможет удержать два километра льда. Но она не думала об этом. Она думала об Архитекторе. О его словах. О том, что каждый её шаг — часть его плана.

И о том, что она сделает с ним, когда доберётся.

— Мы на месте, — произнёс голос капитана Юн в динамике. — Дальше — только пешком. Удачи.

Двери подъёмника открылись.

Они вышли в пещеру — огромную, уходящую в темноту на сотни метров. Стены здесь были не ледяными — каменными, покрытыми чёрными прожилками, в которых пульсировал слабый красноватый свет. Воздух был плотным и тёплым — контраст с ледяной шахтой был настолько резким, что Тацумаки на мгновение задохнулась.

— Это не подземелье Предтеч, — произнёс Джин-Ву. — Это что-то другое.

— Архитектор? — спросила она.

— Возможно. Или кто-то ещё.

Они двинулись вперёд. Каменный пол был ровным, как будто его специально выровняли. Стены покрывали те же символы, что она видела в Монастыре — не Предтеч, а более поздние, человеческие. Или почти человеческие. Коридор расширялся, переходя в анфиладу залов, и в каждом зале стояли… машины? Нет, не машины — скорее устройства. Сложные конструкции из чёрного металла и кристаллов, пульсирующие в такт красноватому свету. Они были древними, но не мёртвыми.

— Это лаборатория, — прошептал двойник внутри неё, впервые за долгое время подав голос. — Архитектор строил здесь что-то. Что-то, связанное с Осколками.

— Что именно?

— Не знаю. Но здесь есть его следы. Будь осторожна.

Они прошли через три зала, прежде чем добрались до центрального. Он был самым большим — куполообразным, с потолком, теряющимся в темноте. В центре парил Осколок. Четвёртый.

Он был красным. Цвета запёкшейся крови. Цвета трещины. И он был огромным — размером с человеческую голову. Вокруг него вращались кольца — не световые, а металлические, с острыми краями, и они двигались с механическим лязгом, как детали гигантского часового механизма.

А под Осколком, на каменном постаменте, стояла фигура. Человеческая. Неподвижная. Облачённая в доспехи, которые когда-то были белыми, но теперь покрылись коркой льда и ржавчины. Лицо скрывал шлем. В руках фигура держала меч — длинный, прямой, воткнутый в камень.

— Страж, — произнёс Джин-Ву.

— Нет, — Тацумаки покачала головой. — Это не страж. Это…

Фигура подняла голову. Под шлемом вспыхнули два красных огонька — глаза. И голос — скрежещущий, как металл о металл, — разорвал тишину.

— Кто тревожит Колыбель?

Тацумаки не ответила. Она смотрела на фигуру, и внутри неё росло странное, почти забытое чувство. Узнавание. Она видела такие доспехи раньше. В другом мире. В другом времени.

— Рыцарь, — прошептала она. — Из Ассоциации. Но как?

— Ты знаешь его? — спросил Джин-Ву.

— Нет. Но я знаю, откуда он. Из моего мира. Из моего времени. Архитектор… он перенёс не только меня.

Рыцарь поднял меч. Красные огоньки в прорезях шлема разгорелись ярче. И в этом свете Тацумаки увидела то, что он охранял. Не только Осколок. За его спиной, вмурованные в стену, висели десятки таких же шлемов. Пустых. Мёртвых.

— Это кладбище, — прошептал двойник. — Архитектор испытывал здесь что-то. Пытался создать стража из ваших. Из тех, кого выдернул из других миров. Этот — последний выживший.

— Тогда я освобожу его, — Тацумаки шагнула вперёд. — Как освободила души в Монастыре.

Рыцарь атаковал.

И Колыбель содрогнулась.

Глава 27: Голос Предтеч

Рыцарь атаковал — не так, как големы или культисты. В его движениях не было ни механической предсказуемости, ни фанатичной ярости. Он двигался как опытный боец — расчётливо, экономно, каждый шаг выверен до миллиметра. Меч описал широкую дугу, и Тацумаки пришлось отпрыгнуть, а не блокировать: лезвие несло на себе странную, искажающую ауру, которая рассекала её телекинетический барьер, как масло.

Красные огоньки в прорезях шлема вспыхнули ярче, когда рыцарь пошёл в повторную